Во что я верю во что я верую: Предание.ру — православный портал – Во что я верю — Мориак Франсуа, скачать книгу бесплатно в fb2, epub, doc

Во что я верю во что я верую: Предание.ру — православный портал – Во что я верю — Мориак Франсуа, скачать книгу бесплатно в fb2, epub, doc

Во что я верю - Ганс Кюнг

 

Из интервью С.С. Аверинцева Словарь против «лжи в алфавитном порядке» ( в книге София-Логос)

 

Однажды я имел возможность несколько часов беседовать с ним. Безусловно, это незаурядная личность.

 

Цитата

  Сергей Сергеевич, как вы относитесь к Гансу Кюнгу?

 

-  Для меня, он человек, слишком податливый по отношению к господствующему тренду современности. При всем том невозможно не ценить его колоссальной трудоспособности, которая в Тюбингене успела стать местной легендой: в пять часов утра он уже за рабочим столом. Его познания необычайно велики, хотя что касается всего склада его работы, то на мой вкус, чересчур много места занимает знакомство с предметом из вторых рук. Но когда человек желает писать de omnibus et quibusdam aliis, т.е. обо всем на свете и еще кое о чем, то это и неизбежно... Вот, например, если взять предмет, о котором я могу судить лучше, чем о вещах вроде культуры Древнего Китая или даосизма (тут я ничего не понимаю, хотя предпочел бы, чтобы об этом писали синологи или, еще лучше, сами китайцы): в недавно вышедшей его книге есть большой раздел, посвященный Православию и русской религиозной философии.

 

Понятно, что он не мог серьезно познакомиться с первоисточниками и совершенно добросовестно ссылается на лицо, консультациями которого пользовался при написании этого раздела. Я немного знаю этого человека. При всем уважении к Кюнгу, он жаловался, что в некоторых случаях его сведения были не совсем правильно истолкованы. К сожалению, это естественно и достаточно характерно для нашего времени.

 

Но с другой стороны, нужно же как-то противостоять движению к изоляционистской специализации, особенно гибельной, особенно парадоксально-абсурдной для дисциплины вроде богословия, чтобы не вышло богословия для специалистов, богословия как игры в бисер... Поэтому, несомненно, потребность в синтезе существует. Но здесь очень трудно удержаться в точном понимании своего места по отношению ко всем специальностям, в которых ты не специалист.

Кроме того, я думаю, что все мышление Кюнга находится в несколько парадоксальном и по существу двусмысленном отношении к тем самым сторонам католицизма, которые он критикует как лидер, так сказать, либеральной оппозиции в католицизме. Во-первых, вопрос о согласовании свободы и авторитаризма невозможно разрешить при помощи таких простеньких решений, как соборы против пап и епископов. Ведь Вселенский Собор — сам по себе институция и, конечно, авторитарная. А как же иначе? Это коллективная власть, авторитет и авторитарность в не меньшей степени, чем папы и епископы.

 

Во-вторых, — и это самое важное — как может Вселенский Собор сам себя собрать? Что значит собрать? Не в том смысле, кто будет платить за гостиницу, суточные и т.п. Но кто решает, что данный собор — Вселенский? прошлом Вселенские Соборы собирал византийский император, пока он был или, по крайней мере, считался государственным предстоятелем вселенского христианства. Затем, после разделения Восточной и Западной Церквей, православных Вселенских Соборов больше не было. Почему? Потому ли, что некому было их собрать, тогда как католические соборы собирал папа? Впрочем, посмотрим, будут ли еще соборы после Второго Ватиканского...

 

На мой взгляд, следует искать какую-то золотую середину между жаждой восстановления древней теократии в буквальном смысле (жаждой, которая делает того, кем овладевает, более или менее безумным) и безудержностью современного релятивизма, который делает человека неспособным принимать конкретные решения. этой связи возникает опасное амплуа. Если бы Кюнг не был экспертом Второго Ватиканского Собора и не был так связан в прошлом с властью Ватикана, то весь его бунт против Ватикана не был бы так интересен. Примерно так, как на уровне массовой культуры принцесса Диана: она (т.е. в мифе о ней) — бунтарка, но все ее бунтарство не было бы никому интересно, не будь она принцессой.

 

Конечно, сильный волевой характер Кюнга окрашивает все его мышление. Однажды я имел возможность несколько часов беседовать с ним. Безусловно, это незаурядная личность.

- А что вы думаете о призыве Кюнга к смене парадигмы богословия? Нужно ли нам невзирая на безудержное движение истории, несмотря на сдвиг, даже слом цивилизационно-культурных парадигм в мышлении, мировоззрении, концептуальном языке (смену парадигмы антично-средневековой на парадигмы Нового времени, модерна, постмодерна), продолжать придерживаться византийской парадигмы как единственно возможного культурного языка, на котором смогло выразить себя Откровение? Разделяете ли вы мнение о необходимости перевода библейских и догматических истин на язык современной парадигмы?

 

- Я не могу ответить ни да, ни нет. Не могу сказать, что не разделяю по той простой причине, что та же самая византийская парадигма не оставалась неизменной. И как раз именно эпоха Святых Отцов, во время которой создавалась эта парадигма, была исключительно живой и творческой. И в последующее время это творчество в чем-то ослабевало, чем-то обогащалось, но положение не оставалось неизменным.

 

С другой стороны, сама концепция истории или метод ее изложе­ния, который должен служить базисом призывов Кюнга, представляется мне слишком упрощенным и сведенным к каким-то лозунгоподобным формулам. Всегда существовала и сейчас, безусловно, существует определенного рода потребность и даже необходимость подыскивать новые слова для вечных истин, не видеть этого невозможно. Известно, каким нововведением — и горячо оспариваемым нововведением -явились в свое время термины вроде «гомоусиос» (единосущный), которые были позаимствованы из светской философии.

 

Видите ли, мне интересно было бы как можно серьезнее ответить на Ваш вопрос, но я ощущаю себя занудой по известному определению: «Зануда — это человек, который на вопрос, как он поживает, начинает рассказывать, как он поживает». Но одно замечание, без доказательств и примеров, мне хотелось бы сделать. Я думаю, что у Кюнга нет окончательной ясности с самим собой — насколько далеко готов он идти в этом процессе модернизации. Неверно было бы считать его каким-то уж совсем безумствующим модернизатором.

 

Мало того, для сегодняш­него Запада он начинает выглядеть прямо-таки консервативным и быстро выходит из моды, хотя совсем еще недавно его книги в самом деле были бестселлерами, в книжных магазинах их было полно, и торговля ими шла бойко. Есть у Кюнга такие пассажи — и это, по-моему, к его чести, — где он пытается выйти из полного послушания тренду времени и как-то обозначить границы своей собственной позиции. И нет никаких оснований сомневаться в искренности этих пассажей, искать в них какую-то политику компромисса. Но потом он в своих огромных, наскоро составленных книгах на какой-нибудь 300-й странице нарушит ту границу, которую сам же для себя установил на какой-нибудь 30-й.

 

Я не хочу сказать, что его книги легкомысленны. Это что угодно, только не то, что наши дети называют халтурой. Но это какое-то неистовство человека, которому некогда остановиться и как-то отойти в сторону от движения собственных мыслей. С этим же связан и упрощающий, и осложняющий положение педагогический тон, когда он к рассуждениям прилагает схемы наподобие новейших западных учебников или, скажем, когда он еще раз в виде тезисов, очень похожих на лозунги, формулирует сказанное выше.

 

Кюнг меньше всего похож на мыслителя, спорящего с самим собой, перепроверяющего собственные рассуждения. И пожалуй, вульгарное выражение «его заносит» как будто бы иногда к нему приложимо. Но «заносит» не по отношению к какой-либо авторитарной доктринальной норме, которой, как линейкой, нужно все измерять, но по отношению к его же собственным несомненно искренним, несомненно серьезным декларациям, сделанным в тот же период его интеллектуальной эволюции, даже в той же книге, особенно если книга толстая (а толстые книги весьма характерны для него).

 

Читаем на Эсхатосе, читаем вместе с Эсхатосом! 

 

21/03/2013

Великие люди о Христе и о вере / Православие.Ru

Уильям Шекспир, великий драматург.

Уильям ШекспирУильям Шекспир «Я вручил мою душу в руки Бога, моего Создателя, и абсолютно непоколебимо верю в Иисуса Христа, моего Спасителя».

Александр Пушкин

Александр ПушкинАлександр Пушкин «Есть Книга, в которой каждое слово истолковано, объяснено, проповедано во всех концах земли, применено ко всевозможным обстоятельствам жизни и происшествиям мира; из которой нельзя повторить ни единого выражения, которого не знали бы наизусть, которое не было бы уже пословицей народов.

Книга сия называется Евангелием — и такова её вечно новая прелесть, что если мы, пресыщенные миром или удручённые унынием, случайно откроем её, то уже не в силах противиться её сладостному влечению».

«Я думаю, что мы никогда не дадим народу ничего лучше Писания… Его вкус становится понятным, когда начинаешь читать Писание, потому что в нем находишь всю человеческую жизнь. Религия создала искусство и литературу; все, что было великого в самой глубокой древности, все находится в зависимости от этого религиозного чувства, присущего человеку так же, как и идея красоты вместе с идеей добра… Поэзия Библии особенно доступна для чистого воображения. Мои дети будут читать вместе со мною Библию в подлиннике… Библия — всемирна».

Блез Паскаль, французский математик, писатель, ученый.

Блез ПаскальБлез Паскаль «Евангелие даёт человеку утешение, в каком бы положении и в каких бы условиях он не находился. Христос притягивает к Себе всё человечество… Без учения Христа у человека будут пороки и бедствия, заблуждения, мрак, отчаяния, смерть. Исполняя учение Христа, люди могут освобождаться от этого. Во Христе — вся наша добродетель и блаженство. Без учения Христа люди заели бы друг друга, мир сделался бы адом и развратился бы».

«Только Бог может заполнить вакуум в сердце каждого человека. Ничто из сотворённого человеком этот вакуум заполнить не может. Только Бог, Которого мы познаём через Иисуса Христа, заполняет эту пустоту»

«Познание Бога без познания своей греховности приводит к гордости. Познание своей греховности без познания Бога приводит к отчаянию. Познание же Иисуса Христа приводит на верный путь, так как в Нём находим мы Бога и свою греховность».

«Есть только три разряда людей. Одни обрели Бога и служат Ему, люди это разумны и счастливы. Другие не нашли и не ищут Его, эти безумны и несчастливы. Третьи не обрели, но ищут Его, эти люди разумны, но еще несчастливы».

«Земную науку надо понять, чтобы ее полюбить, а Божественную надо полюбить, чтобы понять ее».

Николай Гоголь

Николай ГогольНиколай Гоголь «Владеем сокровищем, которому цены нет, и не только не заботимся о том, чтобы это почувствовать, но не знаем даже, где положили его. У хозяина спрашивают показать лучшую вещь в его доме, и сам хозяин не знает, где лежит она. Эта Церковь, которая, как целомудренная дева, сохранилась одна только от времен апостольских, в непорочной первоначальной чистоте своей, эта Церковь, которая вся с своими глубокими догматами и малейшими обрядами наружными как бы снесена прямо с Неба для русского народа, которая одна в силах разрешить все узлы недоумения и вопросы наши, которая может произвести неслыханное чудо в виду всей Европы, заставив у нас всякое сословье, званье и должность войти в их законные границы и пределы и, не изменив ничего в государстве, дать силу России изумить весь мир согласной стройностью того же самого организма, которым она доселе пугала, — и эта Церковь наша незнаема! И эту Церковь, созданную для жизни, мы до сих пор не ввели в нашу жизнь!»

«Не будьте мёртвыми душами, но живыми. Есть только одна дверь к жизни, и эта дверь — Иисус Христос»

Макс Планк, немецкий физик-теоретик, основатель квантовой механики.

Макс ПланкМакс Планк «Куда бы мы ни обращали наши взоры, каким бы ни был предмет нашего наблюдения, мы нигде не находим противоречия между наукой и религией. Мы, скорее, констатируем их абсолютную гармонию в основных пунктах, особенно в области естествознания. Как религия, так и наука, в конечном результате, ищут истину и приходят к исповеданию Бога».

Федор Достоевский

Федор ДостоевскийФедор Достоевский «…Мерзавцы дразнили меня необразованною и ретроградною верою в Бога. Этим олухам и не снилось такой силы отрицание Бога, какое положено в Инквизиторе и в предшествовавшей главе, которому ответом служит весь роман. Не как дурак же, фанатик, я верую в Бога. И эти хотели меня учить и смеялись над моим неразвитием. Да их глупой природе и не снилось такой силы отрицание, которое перешел я. Им ли меня учить.»

«Христианство есть единственное убежище Русской земли от всех ее зол».

Луи Пастер, французский микробиолог и химик, основатель современной микробиологии и иммунологии.

Луи ПастерЛуи Пастер «Я мыслил и изучал, потому и стал верующим, подобно бретонскому крестьянину. А если бы я еще более размышлял и занимался науками, то сделался бы таким верующим, как бретонская крестьянка».

«Потомки в один прекрасный день от души посмеются над глупостью современных нам учёных-материалистов. Чем больше я изучаю природу, тем более изумляюсь неподражаемым делам Создателя».

Николай Пирогов

Николай ПироговНиколай Пирогов «Я не могу слышать без отвращения ни малейшего намека об отсутствии творческого плана и творческой целесообразности в мироздании, а посему существование Верховного Разума, а следовательно и Верховной Творческой Воли, я считаю необходимым и неминуемым роковым требованием моего собственного разума. Так, если бы я и хотел теперь не признавать существование Бога, то не мог бы этого сделать, не сойдя с ума».

Карл Линней, шведский испытатель, создатель системы классификации животного и растительного мира.

Карл ЛиннейКарл Линней «Вечный, беспредельный, всеведущий и всемогущий Бог прошел мимо меня. Я не видел Его лицом к лицу, но отблеск Божества наполнил мою душу безмолвным удивлением. Я видел след Божий в Его творении; и везде, даже в самых мелких и незаметных Его произведениях, что за сила, что за мудрость, что за неизреченное совершенство! Я наблюдал, как одушевленные существа, стоя на высшей ступени, связаны с царством растений, а растения, в свою очередь, с минералами, которые находятся в недрах земного шара, и как сам шар земной тяготеет к солнцу и в неизменном порядке обращается вокруг него, получая от него жизнь».

Лев Толстой

«На протяжении тридцати пяти лет моей жизни я был в полном смысле слова нигилистом, не то, чтобы специалистом-революционером, но не верящим ни во что. Но пять лет тому назад ко мне пришла вера. Теперь я верю в доктрину об Иисусе Христе, и вся моя жизнь неожиданно совершенно изменилась… Жизнь и смерть перестали быть для меня злом, вместо безнадёжности и отчаяния, я теперь ощущаю радость и счастье, которых не сможет отнять у меня даже смерть».

Исаак Ньютон, ученый, физик, математик.

Исаак НьютонИсаак Ньютон «Небесный Владыка управляет всем миром как Властитель вселенной. Мы удивляемся Ему по причине Его совершенства, почитаем Его и преклоняемся перед Ним по причине Его беспредельной власти. Из слепой физической необходимости, которая всегда и везде одинакова, не могло бы произойти никакого разнообразия; и все соответственное месту и времени разнообразно сотворенных предметов, что и составляет строй и жизнь вселенной, могло произойти только по мысли и воле Существа самобытного, Которое я называю Господом Богом».

Александр Герцен

«Евангелие я читал много и с любовью, по-славянски и в лютеровском переводе. Я читал без всякого руководства, не все понимал, но чувствовал искреннее и глубокое уважение к читаемому. В первой молодости моей я часто увлекался вольтерианизмом, любил иронию и насмешку, но не помню, чтоб когда-нибудь я взял в руки Евангелие с холодным чувством; во все возрасты, при разных событиях я возвращался к чтению Евангелия и всякий раз его содержание низводило мир и кротость на душу».

Наполеон Бонапарт, французский государственный деятель, полководец.

Наполеон БонапартНаполеон Бонапарт «Александр Македонский, Август Кесарь, Карл Великий и я сам основали громадные империи. А на какой основе состоялись эти создания наших гениальностей? На основе насилия. Один лишь Иисус Христос основал Свою империю любовью… И будьте уверены, что все они были настоящими людьми, но никто из них не был подобен Ему; Иисус Христос больше, чем человек… На расстоянии тысячи восьмисот лет Иисус Христос предъявляет трудное для выполнения требование, превосходящее все другие требования. Он просит человеческого сердца».

Виссарион Белинский

Виссарион БелинскийВиссарион Белинский «Есть Книга, в которой сказано всё, всё решено, после которой ни в чём нет сомнения, Книга бессмертная, святая, Книга вечной истины, вечной жизни — Евангелие. Весь прогресс человечества, все успехи в науках, философия, заключаются только в большом проникновении в таинственную глубину этой Божественной Книги. Основание Евангелия — откровение истины посредством любви и благодати».

Альберт Эйнштейн, физик, создатель теории относительности.

Альберт ЭйнштейнАльберт Эйнштейн «Я верю в Бога как в Личность и по совести могу сказать, что ни одной минуты моей жизни я не был атеистом».

«Нельзя читать Евангелие, не чувствуя действительного присутствия Иисуса, Его Личность пульсирует в каждом слове».

«Правда, я иудей, но лучезарный опыт Иисуса Назорея произвел на меня потрясающее впечатление. Никто так не выражался, как Он. Действительно, есть только одно место на земле, где мы не видим тени, и эта Личность — Иисус Христос. В Нем Бог открылся нам в самом ясном и понятном образе. Его я почитаю».

Феодор Тютчев

Федор ТютчевФедор Тютчев Когда пробьет последний час природы,
Состав частей разрушится земных:
Все зримое опять покроют воды,
И Божий Лик изобразится в них!

Конрад Аденауэр, первый канцлер ФРГ.

«Если Христос не жив сегодня, тогда у мира нет вообще никакой надежды. Только факт воскресения дает надежду на будущее».

Авраам Линкольн, президент США.

Авраам ЛинкольнАвраам Линкольн «Я часто преклонял мои колени пред Богом, побуждаемый сильным убеждением, что ни к кому другому я не могу обратиться в моей нужде».

«Я верю, что Библия — наилучший дар Божий человеку. Всё прекрасное от Спасителя мира передаётся нам через эту Книгу».

Владимир Соловьев

«Во всяком сомнительном случае, если только осталась возможность опомниться и подумать, вспомните о Христе, представьте Его себе живым, каков Он и есть, и возложите на Него всё бремя ваших сомнений».

Тарас Шевченко

«Сейчас моё единственное утешение — это Евангелие. Я читаю его ежедневно, ежечасно».

Иоганн Гете, немецкий мыслитель, поэт.

Иоганн ГетеИоганн Гете «Пусть мир прогрессирует и развивается, сколько ему угодно, пусть все отрасли человеческого исследования и знания раскрываются до высшей степени, ничто не может заменить Библию, она — основа всякого образования и всякого развития!»

«Человеческий ум может разрастись сколь угодно, но выше величия и нравственной культуры христианства, как они отражены в Евангелиях, он не пойдёт… Я считаю все четыре Евангелия, безусловно, истинными, ибо в них проявляется отблеск величия личности Христа и в такой форме, в какой только Божество могло явит Себя на земле… Если меня спрашивают, согласна ли моя натура оказать Ему благоговейное поклонение, я отвечаю: безусловно. Я поклоняюсь Ему, как откровению высшего принципа нравственности».

Анна Ахматова

Анна АхматоваАнна Ахматова Распятие

Хор ангелов великий час восславил,
И небеса расплавились в огне.
Отцу сказал: «Почто Меня оставил!»
А Матери: «О, не рыдай Мене…»

Магдалина билась и рыдала,
Ученик любимый каменел,
А туда, где молча Мать стояла,
Так никто взглянуть и не посмел.

Николай Коперник, польский астроном, создатель гелиоцентрической системы мира.

Николай КоперникНиколай Коперник «Переплетенная терпением, моя жизнь была одной радостью. Хотя перед величием Божиим я должен сознаться: Вседержитель! Мы не постигаем Его. Он велик силою, судом и полнотою правосудия, но мне казалось, что я иду по следам Бога. Чувствую, недалеко и моя смерть, но это меня не пугает. Всемогущий Бог найдет для моего духа иную форму бытия, поведет меня дорогой вечности, как ведет блуждающую звезду через мрак бесконечности. Я спорил с людьми за правду, но с Богом — никогда, спокойно ожидая конца отмеренного мне времени».

Джордж Байрон, английский поэт.

«Если Человек может быть Богом и, если Бог может быть Человеком, то Иисус Христос был и Тем и Другим».

Михаил Ломоносов

«Природа есть в некотором смысле Евангелие, благовествующее громко творческую силу, премудрость и величие Бога. И не только небеса, но и недра земли проповедуют славу Божию».

Чарльз Диккенс, английский писатель и мыслитель.

«Я предал душу свою на милость Божию во Христе Спасителе».

Чарльз Дарвин, ученый, основатель теории эволюции.

Чарльз ДарвинЧарльз Дарвин «Я никогда не был атеистом в смысле отрицания существования Творца».

«В первую клетку жизнь должна была быть вдохнута Творцом».

«Мир покоится на закономерностях и в своих проявлениях представляется, как продукт разума — это указание на его Творца».

Иммануил Кант, философ.

Иммануил КантИммануил Кант «Существование Библии является наибольшим, наивысшим благословением, какое только человечество когда-либо испытало».

«Все книги, которые я читал, не дали мне того утешения, которое мне дало Слово Божее: «Если я пойду и долиною смертной тени, не убоюсь зла, потому что Ты со мною». (Пс.22:4)»

Роберт Бойль, ученый, химик.

«В сравнении с Библией всё человеческие книги являются малыми планетами, которые свой свет и блеск получают от Солнца».

Иоганн Кеплер, ученый, астроном.

Иоганн КеплерИоганн Кеплер «Велик наш Господь и велика держава Его, И премудрости Его нет конца. Хвалите Его солнце, луна и звёзды, и планеты, — на каком бы языке восхваление не происходило. А также вы, свидетели Его открытых истин, и ты, душа моя, воспевай честь и славу Господу всю твою жизнь».

Анри Беккерель, французский физик, предвестник открытия радиоактивности.

«Именно мои работы привели меня к Богу, к вере».

Галилео Галилей, итальянский физик, математик, астроном, поэт.

«Священное Писание никогда не может ни лгать, ни ошибаться. Всё, что оно говорит, совершенно непреложно. Как оно, так и природа, созданы божественным Словом: Библия — по внушению Духа Святого, а природа — к исполнению Божественных велений».

Федор ТютчевФедор Тютчев

Храм Живоначальной Троицы на Воробьёвых горах -

Русская Православная Церковь

  • 12 Март 2020

    15 марта, Воскресенье, 11.30  в Лектории храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах, в рамках Воскресной школы для взрослых, состоятся две лекции:  11.30 « Первые шаги Апостольской Церкви » (курс «Священное Писание»)   12.30 « Византизм и неославянофильство » (курс «Христианская философия»).  Ведущий: Аркадий Малер, философ, публицист, член Синодальной библейско-богословской комиссии и Межсоборного присутствия Русской Православной Церкви. Вход свободный.

  • 02 Февраль 2020

    7 февраля, пятница, 19.00  в Лектории храма Троицы на Воробьевых горах и МГУ  состоится встреча, посвященная  Евгению Николаевичу ТРУБЕЦКОМУ  (к 100-летию со дня смерти).  Во встрече принимает участие «Образовательный фонд имени Сергея и Евгения Трубецких» и его глава отец Георгий Белькинд.

  • Все новости

Во что я верю

Ты спрашиваешь, во что же я верю… Не знаю, с чего и начать…

Я верю в судьбу, от которой не уйти, и она рано или поздно всё равно тебя настигнет. Я верю в то, что чувства сильнее разума и им не прикажешь…

Я верю в то, что мурашки появляются далеко не ко всем, а только лишь когда человек затрагивает в тебе что-то глубоко, и неважно, реагирую ли я на голос, взгляд, прикосновение или просто в моём подсознании возникает его образ…

Я верю в то, что если человек предаст моё доверие, то во мне сломается что-то, порвётся нить и я уже не смогу посмотреть на него так, как раньше… Не умею я воскрешать то, что умерло.

Я верю… если человек твой, то ты чувствуешь его дыхание у себя под кожей, один пульс на двоих, мысли и фразы, которые один начинает, а второй подхватывает.

Я верю в то, что если мне плохо, то где бы ни был человек, он почувствует щемящую боль в области сердца… Я верю в закаты с чашкой горячего чая и рассветы, которые отражаются в глазах…

Я верю в шёпот нежный и ласковый, без фальши. Я верю в то, что голос бывает родным и, когда его слышишь, ты будто кутаешь душу в тепло.

Я верю в молчание, которое может быть красноречивее слов… Я верю в магию взгляда, которой можно поставить на колени или убить, а можно заставить летать, улыбаться и воскресать.

Я верю в то, что когда закрою глаза, человек останется со мной, несмотря на мои сильные или слабые стороны, недостатки или ошибки.

Я верю в то, что время не повернуть вспять и что всё когда-то проходит… И поэтому, нужно дорожить тем, что у нас есть, ценить моменты, каждую секунду, каждое мгновение…

Читайте:

Твой тот, кто тебя бережёт

Источник

Я верю...Во что веришь ты?

Я верю Я верю в силу покаянья, Я верю в таинство любви, Я верю в трепет ожиданья, Я верю в солнечные дни. Я верю в искренние чувства, Я верю в преданных друзей, Я верю, если очень грустно, И сразу станет веселей. В свободу верю и в отвагу, В самоотверженность и честь, В героев верю, но не в шпагу, И в правду верю, но не в лесть. Я верю в смех и верю в счастье, Я верю в детскую игру, Я верю в то, что в одночасье Вернусь в ту дивную пору. Я верю в ветерок весенний, Меня ласкающий легко, Я верю в жухлый лист осенний, И верю до конца в него. Я верю в жизнь и верю в сказку, В надежду верю и в добро, И в святость материнской ласки Я верю, верю все равно. Я верю, дети не взрослеют, Не превратятся в стариков, Войн не бывает, твердо верю, Как не бывает и врагов. Я верю в звезды и планеты, И в бесконечные миры, Я верю – зла и боли нету, Любуясь вечностью с горы. Я верю в скалы и равнины, И в ручеек, как в океан, Я верю в снежные долины, Я верю в дремлющий вулкан. Я верю в позабытый дворик, В дорогу, что ведет домой, Я верю в наш с тобою город, Такой знакомый и родной. Я верю в то, что мы любимы, Что нас всегда и всюду ждут, Я верю в то, что пилигримы Покой желанный обретут. Я верю, люди не уходят, Любви по силам их вернуть, Я верю, звезды ночью всходят Нам освещать во мраке путь. Я верю, что мы тоже птицы, И тоже любим высоту, И тоже можем не разбиться, Я верю в дерзкую мечту. И пусть не суждено ей сбыться, Пусть все иначе наяву, Продолжу верить и молиться, Я верю – значит, я живу.

В то, что Ты веришь в то, что правильно.

Я верю, что всё будет хорошо.

я вери ни вочто, а в кого. в себя и себе ибо я божья задумка, он меня замутил, я его частица, не верить себе смысла нет

я верю, что завтра будет лучше чем вчера....

Я верю, что завтра я обязательно найду решение проблемы!

в себя я верю....

Во что верят православные христиане – епископ Иларион (Алфеев)

Вера – это путь, по которому Бог и человек идут навстречу друг другу. Первый шаг делает Бог, всегда и безусловно верящий в человека. Он дает человеку некий знак, некое предощущение Своего присутствия.

 

ВиньеткаВиньетка

 

Вера – это путь, по которому Бог и человек идут навстречу друг другу. Первый шаг делает Бог, всегда и безусловно верящий в человека. Он дает человеку некий знак, некое предощущение Своего присутствия. Человек слышит как бы таинственный зов Бога, и его шаг навстречу Богу является ответом на этот зов. Бог призывает человека явно или тайно, ощутимо или почти незаметно. Но трудно человеку поверить в Бога, если он прежде не ощутит призвания.

Вера – это тайна и таинство. Почему один человек откликается на зов, а другой нет? Почему один, услышав слово Божие, готов принять его, а другой остается глух? Почему один, встретив Бога на своем пути, тотчас бросает все и следует за Ним, а другой отворачивается и уходит в сторону? «Проходя же близ моря Галилейского, Он увидел двух братьев, Симона, называемого Петром, и Андрея, брата его, ибо они были рыболовы. И говорит им: идите за Мною… И они тотчас, оставивши сети, последовали за Ним. Оттуда идя далее, увидел Он других двух братьев, Иакова Зеведеева и Иоанна… и призвал их. И они тотчас, оставивши лодку и отца своего, последовали за ним» (Мф.4:18-22). В чем тайна этой готовности галилейских рыбаков, бросив все, следовать за Христом, Которого они видят впервые в жизни? И почему богатый юноша, которому Христос тоже сказал «приходи, и следуй за Мною», не откликнулся тотчас же, но «отошел с печалью» (Мф.19:21-22)? Не в том ли причина, что те были нищими, а этот обладал «большим имением», те не имели ничего, кроме Бога, а у этого были «сокровища на земле»?

У каждого человека есть свои сокровища на земле – будь то деньги или вещи, хорошая работа или жизненное благополучие. А Господь говорит: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное» (Мф.4:3). В древних списках Евангелия от Луки еще проще и прямее: «Блаженны нищие, ибо ваше есть Царствие Божие» (Лк.6:20). Блаженны ощутившие, что они ничего не имеют в этой жизни, хотя бы и обладали многим, почувствовавшие, что никакое земное обретение не может заменить человеку Бога. Блаженны те, которые идут и продают все свое богатство, чтобы приобрести одну драгоценную жемчужину – веру (Мф.13:45-46). Блаженны те, которые познали, что без Бога они нищие, которые возжаждали и взалкали Его всей душой, всем разумом и волей.

Слово о вере никогда не было легким для восприятия. Но в наше время люди бывают настолько поглощены проблемами земного существования, что многим просто некогда услышать это слово и задуматься о Боге. Подчас религиозность сводится к тому, что празднуют Рождество и Пасху и соблюдают еще кое-какие обряды только ради того, чтобы «не оторваться от корней», от национальных традиций. Где-то религия вдруг становится «модной», и в церковь идут, чтобы не отстать от соседа. Но главным для многих является деловая жизнь, работа. «Деловые люди» – это особая генерация людей XX века, для которых не существует ничего, кроме их собственной функции в каком-то «деле», бизнесе, поглощающем их полностью и не оставляющем ни малейшего просвета или паузы, необходимой для того, чтобы услышать голос Бога.

И все же, как ни парадоксально, среди шума и круговорота дел, событий, впечатлений люди слышат в своем сердце таинственный Божий зов. Этот зов, может быть, не всегда отождествляется с идеей о Божестве и субъективно нередко воспринимается просто как некая неудовлетворенность, внутреннее беспокойство, поиск. И только спустя годы человек осознает, что вся его прежняя жизнь была такой неполноценной и ущербной из-за того, что в ней не было Бога, без Которого нет и не может быть полноты бытия. «Ты создал нас для Себя, – говорит блаженный Августин (IV–V в.), – и беспокойно томится сердце наше, пока не успокоится в Тебе».

 

^ МНОГООБРАЗИЕ ПУТЕЙ К БОГУ

Люди приходят к Богу разными путями. Иногда встреча с Богом бывает внезапной и неожиданной, иногда – подготовленной долгим путем исканий, сомнений, разочарований. В одних случаях Бог «настигает» человека, заставая его врасплох, в других – человек обретает Бога, сам обращается к Нему. Это обращение может произойти рано или поздно, в детстве и юности, в зрелости и старости. И нет двух людей, которые пришли бы к Богу одинаковой дорогой. И нет такой проторенной дороги, по которой один мог бы идти вместо другого. Каждый здесь является первопроходцем, каждый должен пройти весь путь сам и обрести своего личного Бога, Которому мы говорим: «Боже, Ты – Бог мой!» (Пс.62:2). Бог один и тот же для всех людей, но Он должен быть открыт мною и стать моим.

Один из примеров вне&

Франсуа Мориак - Во что я верю » Книги читать онлайн бесплатно без регистрации

ВО ЧТО Я ВЕРЮМориак,Франсуа. Во что я верю /Франсуа Мориак.- Киев: Д.Л., 1996.- 139 с.- Доп. тит. л. на фр. яз.: Fran- cois Mauriac. Ce que je crois.- ИСБН 5-87534- 104-1.По изд.: Логос. №3-4. 1979. Брюссель.Номер страницы после текста на ней.ФРАНСУА МОРИАК (1885-1970)Франсуа Мориак (1885-1970) — один из писателей XX века, творчество которого вошло в классическое наследие французской литературы. В 1933 году он был избран во Французскую Академию, а в 1952 году получил Нобелевскую премию. Романист и поэт, драматург и эссеист, общественный деятель и участник Сопротивления, Мориак на протяжении всей долгой жизни был верен христианским убеждениям. В книгах писателя центральное место занимают нравственные коллизии. Тонкий психолог, он умел показать глубины человеческой души, был непримирим к фарисейству и мещанству. Действие его романов, как правило, протекает в городках французской провинции, откуда был родом сам Мориак. Атмосфера их весьма специфична, но это не мешает автору поднимать свои проблемы до уровня широкой общечеловеческой значимости. Писателю принадлежит ряд эссе и книг на религиозные темы и среди них «Жизнь Иисуса». В последние годы он был одним из инициаторов группы, занимавшейся положением современной русской Церкви. Очерк «Во что я верю» написан Мориаком в 1962 году, за несколько лет до смерти. Это своего рода духовное завещание писателя, его сокровенное кредо.

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

Книжка эта не предназначается ни для ученых, ни для философов, ни для богословов. Я старался как можно проще и бесхитростнее ответить на вопрос: «Почему я остался верен религии, в которой родился?» Я рисковал облегчить задачу противникам. Рисковал в меру той простоты и бесхитростности, которые соответствовали моему смирению человека, верующего на протяжении всей своей жизни, а также позволили мне с детства до глубокой старости обладать любовью, которой я не видел, чувствовать и осязать ее.

9


Посвящается моим внукам

Петру Вяземскому и Жерару Мориаку,

когда им исполнится 16 лет.


1. Точка отправления.

То, во что я верю, не совпадает с тем, что я знаю: отсюда первая возможность недоразумений. Мне следует объясниться. Сколько раз люди говорили мне с притворной завистью: «Какой вы счастливый, вы верите в свое бессмертие!» Как будто вера сводится к уверенности, опирающейся на что-то очевидное. На самом же деле — это добродетель, одна из трех добродетелей, называемых богословскими, и первая в их ряду[1]. Тот, кто говорит «добродетель», имеет также в виду «действие воли», и это действие требует подлинных усилий; оно дело нелегкое.

Вначале для того, чтобы верить, мне не требовалось волевого усилия, так как я родился в определенной религии и, как только стал способен что-то понимать и наблюдать, увидел вокруг себя людей, практикующих эту религию; этой религии меня учили и знание ее считали чрезвычайно важным, и в возрасте, когда мы еще не подвержены сомнениям и нам кажется, что наши родители, наши учителя постигли все истины, я научился почитать и любить эту религию не столько ради ее самой, сколько ради тех средств, которые она мне предоставляла, чтобы установить мои отношения с Богом.

Но, несмотря на это, моя воля должна была подключиться довольно рано, с момента первой угрозы

  

10

моей вере, с возникновения моих первых сомнений: воля участвовала в соответствии с влечением, которое я испытывал ко всему, связанному с религией и принадлежащему чувственному миру, но и в соответствии с той помощью, какую мне оказала религия, с действенностью молитв и сакраментальной жизни,[2] которая тайно оплодотворяла мою земную жизнь.

С ранней юности я рассматривал все возражения [3] и в особенности — это была эпоха модернизма, и я читал труды аббата Луази [4] — различные положения, выдвигаемые исторической критикой. Однако признаюсь, что приступая к их изучению, я всегда заранее решал, что должен их опровергнуть. Я уже заранее выбрал не столько определенную религию, определенную Церковь, сколько Кого-то, с Кем меня соединяла именно эта Церковь и эта религия.

Честно говоря, я не мог бы утверждать, что люблю католическую Церковь как таковую. Если бы я не верил, что эта Церковь получила Слова Жизни вечной, меня отнюдь не восхищали бы ни ее структура, ни ее методы, и многие разделы ее истории меня бы резко отталкивали. Непримиримее всего я отношусь к крестовому походу против альбигойцев. Я всегда был убежден, что среди моих предков (некоторые из них родом из Арьежа) несколько человек было сожжено на костре. В этом отношении я полярно противоположен позитивисту, члену «Action francaise», который не верит, что Церковь преподает истину, но зато восхищается ею как организа-

    

11

цией[5]. Для меня же Церковь, отчасти именно благодаря своим ошибкам, сохранила в неприкосновенности тот залог, который был ей доверен; и важно не то, что она его закодифицировала, закатало-гизировала, уточнила (может быть, в большей степени, чем нам хотелось бы), важно то, что она его сберегла и что благодаря Церкви Слово доходит до нас не как воспоминание только, не как нечто, воспроизводимое памятью, но как Слово действенное и живое: «...отпускаются тебе грехи твои...», «...это Тело Мое, за вас предаваемое...» Какое же значение могло иметь для меня, что каналы стары и кое-где повреждены, если по ним текли эти слова? Ведь Бог сказал нам устами Исайи: «Как дождь и снег нисходит с неба и туда не возвращается, но напояет землю и делает ее способной рождать и произращать, чтобы она давала семя тому, кто сеет, и хлеб тому, кто ест: так и слово Мое, которое исходит из уст Моих, — оно не возвращается ко Мне тщетным, но исполняет то, что мне угодно, и совершает то, для чего Я послал его» (Ис 55. 10-11). Ни одно обвинение, брошенное по адресу человеческой организации Церкви, не задевает меня. Даже самое худшее, открываемое мною в прошлом или наблюдаемое мною еще и ныне, мне совершенно безразлично, так как в моих глазах Церковь представляет собою совокупность человеческих средств, которые действием благодати оплодотворяют каждую душу, обращающуюся к источнику Живой Воды, текущему в Церкви.

Мне, наверное, скажут, что я трактую эту проблему как уже решенную, тогда как сначала следовало бы ответить на вопрос: во что я верил с самого начала, до того как примкнуть к определенной религии?

  

12

Как во мне зарождается и проявляется акт веры?

Я не могу поверить, что у жизни нет направления и цели, что у человека нет предназначения, и так же не могу отбросить свидетельство, которое дает эта мысль, слово, лицо человека сами по себе, а может быть еще в большей мере, выраженные в искусстве. Само искусство было бы для меня неопровержимым свидетельством о Боге, Который есть Любовь, если бы у меня не было другого, внутреннего свидетеля — совести, которая меня судит, отвечает на мои вопросы и которой доступны мои самые сокровенные мысли. Философам это может показаться страшно убогим, но я вовсе не собирался поражать своих читателей какими-то красивыми выводами, я хочу изложить им действительные основания моей веры. Те причины, которые я указал сначала, были достаточным противовесом аргументам о невозможности существования Бога, потому что я с самого детства живо чувствовал, что может быть смущающего и даже неприемлемого для разума в понятии творения.

...Но человек существует на свете, и я тоже, и ничто не может сделать, чтобы его не было и чтобы я был. Это «не», которое я противопоставляю факту творения, я не могу противопоставить тому, что я существую, мыслю, люблю и грешу. И, следовательно, исходя из этого отрицания, я утверждаю, что в какой-то момент времени, где-то на поверхности материи, должен был найтись зародыш, заключавший в себе эту бесконечную любовь. И чем больше я об этом думаю, тем больше верю, что Иисус Христос явился мне как Тот, Который разрешает проблему сочетания этих двух невозможностей. Это Он наклонил чашу весов, или скорее — поскольку с тех пор, как я знаю самого себя, чаша сама склонилась в сторону Бога — Он не допустил, чтобы я снова и снова переоценивал то, что за меня уже решили наследственность и мое воспитание: что я буду христианином,

13

католиком. Только Он, а не обаяние христианства и не очарование литургии. Разумеется, я любил Дом Божий и место, где пребывает Его слава. Сегодня, однако, я лучше могу оценить это: я питал пристрастие к «великолепию обрядов» так же как и ко всем другим элементам таинственности в пору моего детства. Церковь и ее торжественный церемониал и ее музыка вторили этой таинственности. Мое восприятие всего, что в религии взывает к чувствам, и всего ее церемониала объединялось с тем, что я любил с детства, с чувствами ребенка, которые еще сохранились в моем сердце и теперь щедро одаряют мою старость.

Тем не менее, если бы я не был христианином, то я был бы совершенно неспособен придти к религии теми путями, которыми пришел к ней Гюисманс[6].

Тогда, несомненно, литургии было бы недостаточно, ни чтобы убедить меня, ни даже для того, чтобы привлечь и удержать. Чем в большей близости к Богу я живу, тем больше для меня значит принятие Таинств и тем меньшей становится моя потребность в обрядах. Тихая месса меня вполне удовлетворяет, и я уже редко бываю (а когда-то бывал постоянно) на торжественной мессе, которая ежедневно служится в 10 ч. утра у бенедиктинцев на рю де ла Суре.

В Риме меня не шокируют и не отталкивают великолепие и пышность Ватикана, но, откровенно говоря, они и не очаровывают меня и даже мне не импонируют. Я благодарен Церкви за то, что она спасла, сохранила и сберегла. Я благодарен великому прославленному сосуду за то, что ничего не вытекло

  

14

из него, но я люблю его не за его красоту, и не это склонило бы меня к возвращению, если бы я отдалился от него.

Я не хочу писать здесь ничего, что могло бы заставить усомниться в моих чувствах к Церкви. Недоразумения порождаются различным содержанием, которое каждый из нас вкладывает в это слово. Для большинства людей, даже католиков, Церковь — это определенная иерархия, организация, администрация: не столько дух, сколько метод попечения и сдерживания. В этом нет ничего, что бы меня шокировало или отталкивало. Если смотреть под этим углом зрения, то Церковь регулирует и хранит духовные дары и даже перестает уделять их, если считает это необходимым. Земная история Церкви, история ее отношений с кесарем и ее врастания в этот мир, о котором Христос не молился иа Тайной Вечере (Ин 17.19), не вполне совпадает с глубоко скрытой частью ее истории — с историей души Церкви, которая для меня раскрывается в римской базилике св. Петра ни больше, ни меньше, чем в самой убогой деревенской церквушке, где теплится маленькая лампадка; я предпочитаю деревенскую церквушку, так как базилика св. Петра в Риме была воздвигнута на деньги, полученные за индульгенции, и Церкви она стоила той половины мира, которая отошла от нее к Реформации[7]. Это слишком дорогая цена.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *