Однажды ты отчаянно захочешь меня увидеть: Однажды ты отчаянно захочешь меня увидеть,

Однажды ты отчаянно захочешь меня увидеть: Однажды ты отчаянно захочешь меня увидеть,

Содержание

Стихотворение «Однажды ты соскучишься по мне», поэт Чеколаева Светлана — КРАЕВОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ ЗДРАВООХРАНЕНИЯ

Дмитрий Прянов — Однажды ты соскучишься по мне

Аккорды в подборе (аппликатуры)

Скрыть


    	    	          C#m                   H/D#      E 
Однажды ты соскучишься       по мне,
       A                  D#m7-5         G#    
Поймёшь, что время душу не излечит,
                   A                  C#7           F#m  D#m7-5
И вечером, в звенящей тишине,
            C#m/G# G#sus4    G#         C#m 
Как год назад,    захочешь нашей встречи

     A                  C#7           F#m
И вечером, в звенящей тишине,
D#m7-5   C#m/G# G#sus4     G#         C#m    
Как год назад,     захочешь нашей встречи


И как во сне, ты станешь бредить мной,
До дрожи в теле, до душевной боли
Среди других лишь слышать голос мой
И ощущать, как я дышу тобою

Проигрыш:

A  C#7  F#m  D#m7-5  C#m/G#  G#sus4-G#-C#m  A

Переход на 1 полутон (на 1 лад) выше (Dm)

              Dm                   C/E           F    
Однажды ты не сможешь больше ждать,
     B                 Em7-5               A     
Делить меня с другой не будет мочи,
             B                  D7                  Gm   Em7-5
И ты мне позвонишь, чтобы сказать,
                 Dm/A  Asus4    A        Dm     
Что больше всех меня ты видеть хочешь

Проигрыш:

B  D7  Gm  Em7-5  Dm/A  Asus4-A-Dm  B

Переход на 1 полутон (на 1 лад) выше (D#m)

              D#m              C#/F   F#   
Я всё простить смогу и всё понять,
        H             Fm7-5             B    
Ты для меня на свете всех дороже
                 H                   D#7         G#m  Fm7-5
Попробуй вновь меня не потерять,
            D#m/B  Bsus4    B      D#m      
Ведь потеряв вернуть уже не сможешь

Проигрыш:

B  D7  Gm  Em7-5  Dm/A  Asus4-A-Dm

Попробуй вновь меня не потерять,
Ведь потеряв вернуть уже не сможешь		
    

Не правильный подбор?

Каким боем играть песню Дмитрий Прянов — Однажды ты соскучишься по мне? Голосуй!

Поделитесь аккордами и табами песни Однажды ты соскучишься по мне с друзьями:

Видео песни Дмитрий Прянов — Однажды ты соскучишься по мне

Реальная история любви, которая меня очень тронула.

Звонок с утра раздался в тишине.
В дверях стоит моя соседка Мила,
Конверт с письмом протягивая мне.
«Тебе давно я передать забыла.

У нас ремонт. Я старое трюмо
Вчера под вечер долго разбирала,
И не поверишь, вот- нашла письмо,
Что двадцать лет в бумагах пролежало.

Я помню, в те далекие года
В моём почтовом ящике валялось.
Прости, отдать хотела, но беда,
Оно потом случайно затерялось».

О Боже мой, минуло столько лет!
Стою как столб, совсем лишившись воли.
В руках письмо- из прошлого привет.
И почерк столь знакомый мне до боли.

Как я тогда звонка его ждала!
Как со слезами вглядывалась в лица,
Себя ругала долго и кляла
За то, что слепо так могла влюбиться.

А ведь казалось, что нас счастье ждёт.
С надеждой мы о будущем мечтали.
Любви цветение сладкое, как мёд
Нас уносило в сказочные дали.

В тот день хотели кольца покупать,
Себе уже я снилась в платье белом.
Он не приехал, навсегда пропав,
Наверное, слишком многого хотела.

***

Конверт разорван, через пелену
Невольных слёз поплыли быстро строки:
«Светлана, я люблю тебя одну,
И без тебя мне очень одиноко.

В тот день приказ секретный получил-
С вещами срочно быть в военкомате.
И об отъезде я не сообщил.
Прости, что это было так некстати.

С тобой, родная, очень встречи ждал.
И от разлуки мучился, ревнуя.
И что не смог прийти, переживал,
Надеясь, что потом всё объясню я.

Мой Светик, я тогда ещё не знал,
Как Бог моей судьбой распорядится.
Что злобный рок уже кует кинжал,
Который с болью в душу мне вонзится.

И написать я права не имел
Оттуда, милая, тебе ни строчки.
День ото дня то взрывы, то обстрел,
Я Родине служил в горячей точке.

Я видел смерть товарищей в бою,
Был плена ад в холодной тёмной яме,
И вспоминал улыбку я твою
Томительными, длинными ночами.

Ужасной казни чудом избежал,
Спасибо наших воинов отваге.
Перед врагом не гнулся, не дрожал,
И не нарушил верности присяге.

Живу мечтой тебя поцеловать.
Всё будет- кольца, свадьба непременно.
Прошу тебя немножко подождать.
Приказ я должен выполнить военный.

Теперь, родная, можешь мне писать.
Я с нетерпением буду ждать ответа.
Словами очень трудно передать
Как я люблю тебя, мой Светик, Света».

***

Так значит, правда, он меня любил!
Письмо читаю снова я и снова.
Все годы в сердце его образ жил,
И не смогла я полюбить другого.

Судьба- злодейка разлучила нас.
О нём мечтала, а он ждал ответа.
В моей душе смятение сейчас.
Спасибо, милый, за послание это.

Как жаль, что больше он не написал.
Решил, быть может, что я ждать не буду.
Таков любви трагический финал.
Хотя в душе надежда есть на чудо.

Да, у него, наверное, семья.
Жена- красотка, подрастают дети.
Пусть так. Найти его решила я,
Чтоб на письмо забытое ответить.

Прямо сейчас же поиски начать!
Приехал к нам сюда из Ярославля.
Мне адрес неизвестен, может в часть
Военную его запрос отправлю.

А ночью снился мне волшебный сон.
Мы шли босыми по лугам весенним,
И под чудесный колокольный звон
Нас Богоматерь укрывала сенью.

***

Лазурь небес пронзают купола,
Течет степенно Волга по просторам,
Лишь знает Бог, как этот день ждала,
Передо мною славный русский город.

Заветный дом. Звенят колокола.
И застучало сердце учащенно.
Предупредить о встрече не смогла,
Не отыскала номер телефонный.

Второй этаж. Дрожащею рукой
Я до звонка дотронулась с волнением.
Ты дома, знаю, милый мой, открой.
Раздался скрежет и ключа движение.

Открылась дверь, засовами звеня,
Загрохотав, ключей упала связка.
И с изумлением полным на меня
Смотрел седой мужчина на коляске.

Все тот же взгляд открытый и родной
Глубоких синих глаз, как моря воды,
Густые брови с легкой сединой,
На лбу морщины наложили годы.

Суровей стали милые черты,
Он улыбнулся бледными губами.
«Глазам не верю, Светик, это ты?
Я рад тебе. Какими здесь судьбами?»

«Сергей, родной, жизнь разлучила нас,
И всё сложилась так несправедливо.
Послушай, правду я скажу сейчас.
Я лишь с тобой была тогда счастливой».

«Я тоже, Свет, всю жизнь тебя люблю,
Когда в бою на мине подорвался,
Решил я жизнь не омрачать твою.
Писать не стал, забыть тебя пытался.

Мысль о тебе я гнал день ото дня.
Но безуспешно, милая Светлана.
Нет женщины дороже для меня.
И от разлуки ноет в сердце рана».

«Твоё письмо я через двадцать лет
Смогла прочесть. Спасибо тебе, Боже!
И для меня тебя дороже нет.
Нас разлучить теперь ничто не сможет!»

Бедная богатая девочка читать онлайн Тори Андерсон (Страница 5)

4

С самого утра Эмили бесцельно бродила по городу, рассматривала витрины, заходила в магазины. Продавцы вступали с ней в разговор и тем самым отвлекали от грустных мыслей. Но из магазинов рано или поздно полагалось выходить, и у каждой двери ее терпеливо поджидали прежние тревога и обида.

В чем-то тетя, конечно, права. Нужно прежде всего попытаться изменить свою жизнь. Вообще-то она надеялась, что Сандра и Джонни ей в этом помогут. Имеет она право рассчитывать на помощь и поддержку родственников?

Видимо, нет, ответила Эмили сама себе. Потому что в этом доме такие порядки.

Она, конечно, знала, что тетя Ло не так проста, как кажется на первый взгляд, но не думала, что после теплого приема ее столь быстро окатят ледяным душем.

А мистер Флетчер? Как он может? Ведь ему уже шестьдесят пять, а тут, извольте, молоденькая любовница. Эмили вспомнила, как несколько лет назад отказывалась верить, что отец проводит время с посторонними женщинами, а потом, когда его не стало, неожиданно для себя поверила и тут же простила.

Впрочем, отец и мистер Флетчер были лучшими друзьями, тогда чему тут удивляться? В их роду мужчины всегда изменяли женам, это считалось своеобразной традицией. И если бы Ричард женился на ней, то вполне вписался бы в их славную семью!

Впервые за два года знакомства Эмили вдруг задумалась над фразой, которой ее возлюбленный так легко и часто бросался: «Мы с тобой друзья». Она невольно вспомнила его слова из последнего телефонного разговора: «Мы можем иногда поддерживать друг друга в чужом городе».

Почему, собственно, она отказывает ему в этом простом и бесхитростном чувстве? Если взять себя в руки, общаться с ним по-приятельски, никогда не переходить грань дружбы, значит, можно ничего не бояться.

Эмили вздохнула. Другое дело, что она не сможет, едва увидев Рича, эту грань не перейти. Вот если бы в запасе имелся другой мужчина! Если бы… Стоп.

Другой мужчина?

Это была ошеломляющая мысль. Как много проблем можно было бы решить, появись сейчас другой мужчина! Как она сразу не догадалась!

Другой мужчина — это действительно выход. Она озадаченно зашла в первое попавшееся кафе и уселась за столик, чтобы выпить кофе и подумать.

Итак, другой мужчина. Во-первых, можно крутить новый роман под носом у Ричарда, чтобы как следует досадить ему! Во-вторых, она будет чувствовать себя намного уверенней, так что, может, эта болезнь-страсть не вернется к ней и не придется никому досаждать! В-третьих, мужчина — конечно, при условии, что он будет порядочен, — это само по себе прекрасно и гарантирует массу приятных переживаний! В-четвертых, она наконец решит свою жилищную проблему, в-пятых…

— Бог ты мой! — мечтательно закатывая глаза, прошептала она бармену. — Черный кофе с лимоном и сахаром!

— О, мисс, сейчас будет!

Похоже, он принял ее слова на свой счет. Эмили расхохоталась. Как все просто! Она знакомится с мужчиной, что можно сделать в рекордно короткие сроки, находит Рича с предложением пообщаться «по-дружески», а дальше начинается самое интересное…

Эмили не успела додумать эту стратегически важную мысль — за ее столик кто-то сел. Подняв глаза, она замерла, на лице не дрогнул ни один мускул. Она даже не удивилась. Просто обреченно приняла все как есть.

— Здравствуй, — тихо сказал Ричард. — Твой кофе.

— Здравствуй.

— Вот наши дороги и пересеклись.

— Да.

— Как ты?

Он спокойно смотрел на нее, подпирая рукой подбородок. В его позе, выражении глаз и аккуратных точных движениях сквозило некое позитивное любопытство. Словно он хотел сказать: «Не беспокойся, я просто пришел узнать, как у тебя дела, и все».

— Я — хорошо. А ты?

— Здесь пока нет работы. Кроме этой. А в целом тоже хорошо.

— Понятно.

— Как город?

— Прекрасен, — с натугой улыбнулась она. — Мне всегда нравился Нью-Йорк, ты знаешь.

— Точно. Его можно любить хотя бы за то, что здесь нет мамы.

Он смотрел как всегда — глубоко, цепко и насквозь. Не смотрел, а прожигал глазами.

— При чем здесь мама?

— Не будем спорить. Заходи в этот бар, если захочешь меня видеть.

Она огляделась по сторонам.

— Странно, что именно сюда меня и занесло.

— Ну вот видишь. Это судьба. Ты живешь у родственников?

— Да. А что?

— У меня есть свободное место… Не смотри на меня так, Эми, это просто свободная комната. Хочешь?

— Нет.

Он поднял бровь.

— Я так и думал.

— А зачем предлагаешь, если так и думал?

— Не знаю. — Он провел рукой по лбу, явно прогоняя скуку. — Мне кажется, ты зря придаешь такое большое…

— Я ничего не придаю. Если мне захочется с тобой переспать, я приду к тебе и честно об этом скажу. Для этого вовсе не обязательно жить в соседних комнатах.

— Да, — едва заметно улыбнулся он, — а то, боюсь, первое время мы не смогли бы выходить из дома.

Горячая волна воспоминаний окатила Эмили всю — от макушки до пят. Если они начнут жить вместе, то через пару месяцев умрут. От истощения. Это невозможно, это невыносимо и неизлечимо! Какая дружба! О какой дружбе может идти речь рядом с этим мужчиной?!

Она отвернулась.

— Мне пора, Рич. Я тороплюсь.

Он снова жег ее глазами, а она превращалась в пепел и разлеталась по воздуху.

— Ну что ж, буду рад снова с тобой… — он сделал длинную паузу, — встретиться.

— Всего хорошего.

— Взаимно, девочка моя.

Эмили вышла, пошатываясь и опрокинув стул. Между лопатками догорал фитилек от взгляда, который Ричард устремил ей в спину.

— Мишель, Мишель, Мишель! Я умираю! Я не могу, это невозможно, мне нужен консилиум из пятнадцати психоаналитиков! Или заклятие дюжины шаманов! Нет, это не поможет! Я его люблю! А-а-а!

Ей было наплевать, что прохожие оборачиваются, а стайка голубей то и дело беспокойно взмывает вверх от ее отчаянных криков. Эмили сидела на краю фонтана в парке и горько рыдала, телефонируя в Канаду.

— Подожди, сестренка…

— Я его люблю! Я не знаю, как это вылечить! Я не могу его видеть! Почему меня все время выносит к нему?!

— Эмили…

— Еще сегодня я собиралась найти другого! А свернула именно в этот бар! Представляешь?!

— Ты можешь мне объяснить…

Но она ничего не могла объяснить, она могла только плакать, отчаянно и неудержимо, потому что так было всегда, если встреча с Ричем не затягивалась на две недели.

— Я знаю, — ныла она. — Мне надо его убить. Мишель, это единственный выход!

— А потом мумифицировать и поставить в шкаф. Ты можешь наконец…

— Ты еще шутишь! — заголосила Эмили, вскочив с мраморного бордюра и снова спугнув голубей. — Но что мне делать? Как? Он преследует меня! И даже не он, а эта проклятая судьба! Понимаешь?

— Нет.

— Ничего ты не понимаешь! Никто мне не может помочь! Это просто… Кругом одни враги!

— Кто?

— Тетя стерва! Сандра предательница! Джонни встречается сразу с двумя близнецами! У Флетчера любовница! Дурдом!

Мишель молчала.

— Эй! Ты слышишь?

— Слышу.

— И что?

— Это я должна у тебя спросить что. — Мишель явно начала злиться. — Слушай, Эми, а Джонни-то тут при чем?

— То, что он встречается…

— Это его личная жизнь и мистера Флетчера, кстати, тоже. Я имею в виду любовницу.

— Но как ты не понимаешь?! Я ехала от матери, чтобы обрести покой и уют. Чтобы обрести семью, потому что у нас…

— Я знаю, — оборвала ее Мишель. — Не надо подробностей.

— Ну вот. И в первый вечер мне показалось, что все так и есть. Что меня любят и ценят. И что я теперь смогу жить без вечного маминого давления. И что смогу начать самостоятельную жизнь.

— А оказалось, что не сможешь?

Эмили открыла рот, чтобы ответить что-нибудь резкое, и осеклась. Жить-то ей никто не мешает. Как-то она сразу об этом не подумала?

— Слушай, ты, по-моему, просто привыкла жить под чьим-то началом. И теперь, когда впервые до тебя никому нет дела, вместо того чтобы радоваться свободе, сидишь и рыдаешь, что все предатели. Думаю, что, если бы тебя продолжали опекать, как в первый вечер, ты тоже стала бы жаловаться. Но уже на то, что, вырвавшись из-под материнского крыла, попала под тетушкино. Так?

— Так. И в то же время не так!

— Что не так? Эми, мне это надоело. Бери пример с меня. Я сразу поняла, что мать нас в порошок сотрет, и спокойненько уехала подальше.

— Вот и я уехала.

— Долго ты на это решалась, сестричка.

— Иден не пускала. Хорошо, что сейчас… Спасибо лотерее, это был железный повод.

— Да, для матери деньги всегда были железным поводом, — сквозь зубы процедила Мишель. — Вот лотерея, кстати, и есть судьба. А то, что тебе всюду попадается Ричард, просто совпадение.

— Ничего себе совпадение! — сразу всхлипнула Эмили, вспомнив, что надо плакать. — Он мне всю душу вымотал.

— Ну, душу ты, положим, сама себе вымотала. Но дело не в этом. Эмили…

— Нет! Это он!

— Эмили, хватит орать. У меня от тебя голова болит. Я хотела спросить: неужели у тебя на примете больше нет ни одного мужчины? Ты же вроде никогда не жаловалась на недостаток мужского внимания.

— Не жаловалась. Но на примете все равно никого нет.

— Просто, по-моему, тебе банально надо отвлечься. Если из головы никак не идет один, надо найти другого. Чаще всего помогает.

— Чаще всего? Значит, не всегда?

— Эмили! Иди ты знаешь куда? К своим шаманам! А я ничем не могу тебе помочь! Все, у меня нет времени вытирать тебе крокодиловы слезы!

— Ну подожди, не обижайся. — Эмили вздохнула. — Расскажи хотя бы, как вы там.

Так было всегда: сначала они обсуждали проблемы младшей сестры, а потом Мишель кратко делилась новостями.

— Нормально. У Дэнни режутся зубки. Нам очень весело, особенно по ночам. Я уже не помню, когда последний раз спала. Позавчера на студии вручили очередной сценарий. Я им — про зубы, а они мне — про сроки съемок. А тут еще ты со своим сумасшедшим домом.

— Ой, Мишель! — Эмили мгновенно забыла Рича и рассмеялась. — Слушай, я тут такое недавно устроила!

— Что? — недовольно переспросила сестра. Она не любила, когда ее перебивают.

— Я сказала одному человеку, что я — это ты. Наврала ему с три короба, что снимаюсь в фильмах, живу в Канаде (правда, я сказала, что снимаюсь в Голливуде), что меня зовут Мишель, мне тридцать лет… В общем, все про тебя. Ну, кроме мужа и ребенка, конечно.

— А почему «конечно»? — еще мрачнее спросила сестра.

— Как это — почему? Он же мужчина! Зачем я буду врать, что у меня есть муж?

— А что за мужчина?

Эмили поморщилась.

— Ну какая разница, мужчина как мужчина. В поезде познакомились, в мое купе сел, место перепутал. Всю дорогу мы вино пили, кстати коллекционное. Приличный такой, только старый. Тридцать пять лет. Я тебе про другое говорю…

— Слушай, а вы потом не встречались?

— Да нет, конечно. Зачем он мне сдался?! Мишель, послушай…

— Эмили, тебе голова зачем нужна?

— В смысле?

— Чтобы класть в нее еду и делать прическу? У тебя мужчина с коллекционным вином пропадает, а ты говоришь, что нет никого на примете!

— При чем здесь вино?

— А при том! Просто так дорогими винами не угощают. Из этого может получиться неплохой адюльтер.

Эмили замолчала, раздумывая над словами сестры. Когда они с Кларком прощались на вокзале, ей, признаться, и самой пришло это в голову. Но как-то неосознанно. К тому же она еще не успела опомниться, увидеть новый город, определиться с местом проживания и всякое такое. Рано еще пока было думать о Кларке, тем более ему звонить. А тут еще Ричард спутал все карты. Эмили на секунду замерла, пораженная новой идеей, и мстительно прищурилась.

— А что, интересная мысль.

— Ну слава богу!

— Надо ему позвонить.

— Рада за тебя. Слушай, сестренка, мне надо бежать. Дэнни уснул, я тоже хотела вздремнуть, нельзя упускать такой случай.

— Хорошо, — медленно проговорила Эмили, размышляя о своем. — Спасибо тебе, Мишель.

— Не за что. Созвонимся. И вот что, Эми. Обещай мне одну вещь. Даже две.

— Какие?

— Обещай, что никогда и ни при каких обстоятельствах не вернешься к матери и к Ричарду.

— Почему?

— Потому.

— Даже если я буду пропадать в Нью-Йорке?

— Нет. Пропадешь ты дома. Или вдвоем с Ричем. Обещай, что даже если будет очень трудно, ты не сдашься этим двум людям. Лучше сразу приезжай ко мне.

Эмили пожала плечами.

— Ну хорошо. Обещаю. Только у вас там холодно.

— Думаю, что до этого дело не дойдет, — рассмеялась Мишель. — Все, пока. Я хочу спать.

— Пока.

Эмили нажала отбой и медленно пошла по аллее парка.

Чемодан вина! Она улыбнулась. Как же я могла про него забыть!

Она принялась копаться в сумочке. Да, телефон сохранился. Квадратный клочок белого картона и цифры посередине. Ни имени, ни должности. Странная визитка.

Эмили знала людей, стремящихся уместить на малюсеньком клочке бумаги все свои регалии, звания и даже увлечения. Некоторые, шутки ради — а может, всерьез, — к перечню своих должностей добавляли что-нибудь, типа: «владелец яхт-клуба, отличный сёрфингист!» Были и такие, кто скромно и лаконично печатал на визитках лишь свое имя и фамилию. Далее, уже от руки, в зависимости от ситуации приписывался тот или иной номер телефона. Но чтобы так…

А может, он к этому телефону приписывает разные имена?

Смешно, конечно. Однако, насочиняв про себя небылиц, почему она лишает права на ложь его самого? Может, он тоже не Кларк, как и она не Мишель.

Да дело и не в этом. Все очень хорошо складывается. Ей не нужно искать мужчину, не нужно с ним знакомиться, чтобы досадить Ричарду и отвлечься самой. Мужчина уже есть. И, судя по всему, не самый плохой вариант. Конечно, у него, может, и правда есть семья, но какое это все имеет значение, если он нужен ей просто как любовник — нечасто и непродолжительно?

Дома был один мистер Флетчер. Он сидел за столом в своем кабинете — уютной маленькой комнате, в былые годы использовавшейся по назначению, а теперь оборудованной под библиотеку. Он курил трубку и смотрел в окно. Эмили остановилась в дверях, поздоровалась с ним и замолчала, пытаясь определить свое отношение к этому человеку. Они с отцом были очень похожи по характеру, привычкам, а в последние годы — даже порокам. И все-таки она не могла относиться к этому старику всерьез. Он всегда казался ей полукомичным персонажем, кем-то вроде Санта-Клауса, добрым седым стариком, который всем дарит подарки и никогда не ругается. В этом свете все услышанное вчера от тети Ло совершенно не укладывалось в голове.

— Входи, входи. Чего стесняешься?

— Я не стесняюсь. — Эмили робко села на диван и осмотрелась.

— Ну что? Как тебе здесь?

— Вы имеете в виду новую библиотеку или ваш дом целиком?

— Я имею в виду нашу семью.

— А, прекрасно.

— Ло, конечно, рассказала тебе, как мы все глубоко порочны? — Мистер Флетчер засмеялся.

Эмили смотрела на него во все глаза. Нет, никогда ей не понять людей, которые говорят подобные вещи. Наверное, такая манера общения у них считается нормой? Она беспокойно заерзала на диване. Чего доброго, все четверо выберут ее в конфиденты и по очереди будут жаловаться друг на друга.

— Нет, что вы!

— Я думаю, что все мы нормальные прекрасные люди, просто у каждого есть свои слабости. — Он вздохнул. — А еще я думаю, что под крышей каждого дома обязательно прячется какая-нибудь тайна, которая могла бы шокировать всех остальных. Так?

Мистер Флетчер смотрел на нее не мигая. В этот момент Эмили показалось, что о проделках ее отца он знает гораздо больше, чем все остальные и даже Иден.

— Э-э… вы намекаете на нашу семью?

— Конечно. И на вашу, и на нашу. Ло, должно быть, вчера пытала тебя на предмет денег?

— Нет, что вы.

— Брось. Ей всегда не давал покоя вопрос, откуда Иден берет столько денег и куда потом их девает.

— А вы… знали на него ответ?

— Конечно! Мы с твоим папочкой вместе ходили в казино. И не только в казино.

Эмили показалось, что мир переворачивается с ног на голову. Только что она думала, что оторвалась от своего прошлого, обрела если не покой, то по меньшей мере неприкосновенность, что призраки пережитого не смогут больше побеспокоить ее, а тут…

— Не пугайся, Эми. Твой отец, что бы про него ни говорили, был прекрасный человек. Да, конечно, он немного пошалил в последние годы, но… у него были на то свои причины. Поверь мне, я знаю.

Она исподлобья смотрела на него. Что он имеет в виду? Он знает какую-то тайну, связанную со смертью отца?

— Впрочем, всему свое время, — словно прочитав ее мысли, сказал тот. — Однажды ты поймешь, что он не предавал вас, и перестанешь на него обижаться.

— А я и не обижаюсь! И вовсе…

— Значит, Иден обижается.

— А с чего вы вообще взяли, что кто-то обижается?

— Он сам мне сказал.

— Кто?

— Роберт.

Эмили выразительно посмотрела на мистера Флетчера.

— Когда?

— Не помню точно. Года два назад, по-моему.

У нее пропал дар речи. Вот тебе и добрый старик. Вот тебе и любовница, которая чуть старше Сандры. Свихнулся дядюшка на старости лет!

— Ну что ты на меня так смотришь? У меня с головой все в порядке. Просто твой отец мне часто снится. И разговаривает со мной во сне. Неужели он к тебе ни разу не приходил?

— Нет. Мне вообще редко снятся сны.

— Сочувствую. А впрочем, это хорошо.

— Ну а… что вам говорил папа во сне?

— Многое. Он очень переживал за тебя. Считал, что вы с Иден на него обижаетесь.

Эмили опустила глаза: интересно, а что вообще известно мистеру Флетчеру о долгах отца? Скорее всего, не меньше, чем ей самой, а может, и больше.

— А однажды он пришел ко мне во сне и попросил спасти малышку Эми.

Она резко вскинула на него взгляд.

— Но я не знал, как это сделать, и вообще не понимал, что он хочет. Вы с Иден окопались у себя в Вашингтоне, словно в крепости, сами никуда не выезжали и никого не пускали к себе.

— Маме просто было так удобней.

— Не сомневаюсь. Но Роберт переживал за тебя, а не за Иден. Впрочем, я зря все это тебе рассказываю. Мне кажется, ты мне не веришь.

— Это не самый главный вопрос, — уклончиво ответила Эмили. — Меня больше волнует, для чего вы мне это рассказываете. Что хотите этим добиться?

— Сам не знаю. Может, пришла пора оправдать его в твоих глазах, а может, выполнить его просьбу. Не знаю.

— Выполнить просьбу, это значит спасти? — улыбнулась Эмили. — От кого?

— В этом мире, — назидательно изрек он, — простых смертных нужно спасать только от себя самих. Ибо главный враг сидит внутри каждого из нас.

А дядюшка-то и правда свихнулся, заключила Эмили, почувствовав почему-то огромное облегчение. Мысль о том, что он может быть прав и отец действительно приходил к нему во сне, вызвала у нее массу неприятных эмоций. Ей не хотелось больше бередить эту рану, а уж тем более становиться главным действующим лицом в новом витке отцовской истории. «Спасти крошку Эми» — здорово придумано, только она как-нибудь сама во всем разберется.

— А мистер Тамерлейк действительно хороший человек, — неожиданно добавил Флетчер.

— Я и не спорю.

— Ло все мечтала выдать за него Сандру, не получилось. Но ей совершенно не хочется отпускать его из нашей семьи, и не потому что у него миллионы в собственных банках, а потому… Но тут я подумал о другом.

— Выдать меня за него?

— Ну зачем так сразу. Впрочем, тогда в некотором смысле ты будешь спасена. Это очень хороший, состоятельный и…

Часть пятая. ЛЕГКОСТЬ И ТЯЖЕСТЬ 4 page

Однажды в воскресенье она попросила его поехать на машине куда-нибудь под Прагу. Они доехали до курортного городка, улицы которого были переименованы на русский лад, и встретили бывшего пациента Томаша. Эта встреча огорчила его. Вдруг снова кто-то заговорил с ним как с врачом, и он почувствовал, как издалека возвращается к нему его прошлая жизнь со своей приятной размеренностью: обследования больных, их полные доверия взгляды, которые, хотя он как бы старался не замечать, в действительности радовали его и которых теперь так ему недоставало.

Потом они ехали на машине домой, и Томаш думал о том, что их возвращение из Цюриха в Прагу было роковой ошибкой. Он судорожно впивался глазами в дорогу, стараясь не смотреть на Терезу. Он был полон злобы к ней. Ее присутствие рядом с ним представлялось ему во всей своей невыносимой случайности. Почему она здесь возле него? Кто положил ее в корзинку и пустил по воде? И почему пустил именно на берег его постели? И почему именно ее, а не какую-то другую женщину?

На протяжении всей дороги ни один из них не обронил ни слова.

Вернувшись домой, они молча поужинали.

Молчание лежало между ними как страдание. С каждой минутой оно становилось все тягостнее. Чтобы избавиться от него, они быстро пошли спать. Но среди ночи он разбудил ее: она плакала.

— Меня похоронили, — рассказывала она ему. — Меня уже давно похоронили. Ты ходил ко мне каждую неделю. Ты всегда стучал в могилу, и я выходила оттуда. Глаза у меня были полны земли.

Ты говорил: “Ты же так ничего не видишь” — и вынимал из глаз землю.

А я тебе говорила: “Я все равно не вижу. У меня ведь вместо глаз дыры”.

А потом однажды ты уехал надолго, и я знала, что ты с какой-то чужой женщиной. Проходили недели, а ты не появлялся. Я боялась тебя пропустить и поэтому совсем не спала. Наконец ты снова постучал в могилу, но я была так обессилена целым месяцем бессонных ночей, что долго не могла к тебе выйти. Когда наконец мне это удалось, я увидела, что ты разочарован. Ты сказал, что я плохо выгляжу. Я чувствовала, что я страшно не нравлюсь тебе: у меня впалые щеки и резкие движения.

Я извинялась перед тобой: “Не сердись, я ведь не спала все это время”.

И ты сказал притворным, успокоительным голосом: “Вот видишь. Тебе надо отдохнуть. Хорошо бы тебе взять на месяц отпуск”.

А я прекрасно понимала, что ты имеешь в виду под этим отпуском. Я знала, что целый месяц ты не захочешь меня видеть, поскольку будешь с какой-то другой женщиной. Ты ушел, а я спустилась вниз в могилу, зная точно, что снова не буду целый месяц спать, боясь пропустить тебя, и что когда ты придешь спустя месяц, я стану еще безобразнее, чем сегодня, и ты еще больше во мне разочаруешься.

Он никогда не слышал ничего более мучительного, чем этот рассказ.

Он сжимал Терезу в своих объятиях и, чувствуя, как она дрожит всем телом, думал о том, что ему не под силу вынести свою любовь.

Пусть земной шар содрогался бы от взрывов бомб, пусть его родину что ни день разоряли бы другие орды, а всех жителей с соседней улицы волокли бы на казнь — все это легче было бы ему вынести, чем решиться на признание. Печаль же, скрытая в одном Терезином сне, была для него непереносима.

Он старался погрузиться в глубины сна, о котором она ему рассказала. Он представлял себе, как он гладит ее по лицу и незаметно для нее выбирает землю из глазных впадин. Потом он слышал, как она говорит ему эти невообразимо мучительные слова: “Я все равно не вижу. Вместо глаз у меня дыры”.

Сердце сжималось у него так, что казалось, вот-вот разорвется. Тереза снова спала, но он не мог уснуть. Он представлял себе ее смерть. Она мертва, и снятся ей ужасные сны; но поскольку она мертва, он не может ее разбудить. Да, это смерть: Тереза спит, снятся ей ужасные сны, и он не может ее разбудить.

За те пять лет, что прошли со времени вторжения русской армии на родину Томаша, Прага неузнаваемо изменилась: он встречал на улицах других людей, чем когда-то. Половина его знакомых эмигрировала, а из той половины, что осталась, еще половина умерла. Этот факт не будет зафиксирован ни одним историком: годы после русского вторжения были периодом похорон; частота смертей была несравнимо выше, чем когда-либо прежде. Я не говорю лишь о случаях (скорее редких), когда люди были затравлены до смерти, подобно писателю Яну Прохазке. Спустя две недели после того как радио стало ежедневно передавать его частные разговоры, он слег в больницу. Раковая опухоль, которая, вероятно, еще раньше дремала в его теле, внезапно расцвела, как роза. Оперировали его в присутствии полиции; но узнав, что романист приговорен к смерти, она тотчас потеряла к нему интерес и оставила его умирать на руках жены. Однако умирали и те, кого никто не преследовал открыто. Безнадежность, что овладела страной, проникала через души к телам и сокрушала их. Некоторые в отчаянии спасались от благосклонности режима, пытавшегося одарить их почестями и тем самым принудить встать на сторону новых правителей. Так, спасаясь от любви партии, умер поэт Франтишек Грубин. Министр культуры, от которого он отчаянно скрывался, настиг его уже лежавшим в гробу. Он произнес над поэтом речь о его любви к Советскому Союзу. Возможно, этой нелепостью он хотел воскресить Грубина. Но мир был столь омерзителен, что никому не хотелось вставать из мертвых.

Томаш пошел в крематорий, чтобы присутствовать на похоронах известного биолога, изгнанного из университета и Академии наук. На извещении о смерти не был указан даже час погребения, ибо власти боялись, что сей обряд может вылиться в демонстрацию; лишь в последнюю минуту близкие узнали, что он будет кремирован в полседьмого утра.

Войдя в зал крематория, Томаш не сразу осознал, что происходит: зал был освещен, словно съемочная площадка. Он огляделся и обнаружил, что в трех местах размещены камеры. Нет, это было не телевидение, это была полиция, которая снимала похороны, чтобы доподлинно знать всех участников. Старый коллега мертвого ученого, все еще член Академии наук, имел смелость говорить у гроба. Он и не предполагал, что с этого дня станет киноактером.

Когда обряд кончился и все уже успели выразить соболезнование семье покойного, Томаш увидел в уголке зала группку людей, а среди них — высокого сутуловатого редактора. Он снова остро почувствовал, как его тянет к этим людям, которые ничего не боятся и, несомненно, связаны между собою большой дружбой. Он направился к редактору, улыбнулся, хотел поздороваться, но тот сказал: — Осторожно, пан доктор, вам лучше не подходить.

Фраза была непростой. Томаш мог истолковать ее как искреннее дружеское предупреждение (“Будьте осторожны, нас фотографируют, если заговорите с нами, возможно, одним допросом у вас будет больше”) или же она могла быть сказана с иронией (“Если вам не хватило смелости подписать петицию, будьте последовательны и не общайтесь с нами!”). Но какое бы из этих значений не было истинным, Томаш послушался и удалился. У него было ощущение, будто он видит красивую женщину, входящую в спальный вагон экспресса дальнего следования, и в минуту, когда он собирается выразить ей свое восхищение, она подносит палец к губам и не позволяет ему говорить.

В тот же день, после обеда, у него произошла еще одна занятная встреча. Он мыл витрину большого обувного магазина, когда рядом с ним остановился молодой человек. Наклонившись к витрине, тот стал разглядывать ценники.

— Подорожало, — сказал Томаш, не переставая собирать своим инструментом струи воды, стекавшие по стеклу.

Молодой человек обернулся. Им оказался коллега Томаша по клинике, которого я обозначил буквой С., тот самый, что когда-то с насмешкой негодовал из-за того, что Томаш якобы написал покаянное заявление. Томаш обрадовался встрече (той простой наивной радостью, которую приносят нам события неожиданные), но уловил во взгляде коллеги (еще до того, как С. успел овладеть собой) неприятное изумление.

— Как поживаешь? — спросил С.

Прежде чем Томаш сумел ответить, он заметил, что С. устыдился своего вопроса. В самом деле, не глупо ли врачу, продолжающему практиковать, спрашивать “Как поживаешь?” врача, моющего витрины.

Чтобы избавить его от смущения, Томаш ответил как можно веселее:

— “Превосходно!”, но тотчас почувствовал, что это “превосходно” против его воли (и как раз потому, что он старался произнести это весело) прозвучало с горькой иронией.

И он поспешил добавить: — Что нового в клинике?

С. ответил: — Ничего. Все нормально.

И этот ответ, при всей его нейтральности, был совершенно неуместным, и оба это знали, как знали и то, что оба это знают: как это “все нормально”, когда один из них моет витрины?

— А главный врач? — спросил Томаш.

— Ты с ним не видишься? — спросил С.

— Нет, — сказал Томаш.

Это была правда: с тех пор как Томаш покинул клинику, он ни разу не виделся с главным врачом, несмотря на то что когда-то они тесно сотрудничали и даже склонны были считать себя друзьями. И как бы Томаш ни старался произнести свое “нет”, оно заключало в себе нечто печальное, и он почувствовал, что С. сердится, что задал ему этот вопрос, ибо сам С., подобно главному врачу, ни разу не поинтересовался, как Томаш живет и не нуждается ли в чем.

Разговор между двумя бывшими коллегами явно не клеился, хотя оба и сожалели об этом, а Томаш — в особенности. Он не таил обиды на своих коллег за то, что они забыли о нем. И сейчас охотно объяснил бы это молодому человеку. Если бы он мог сказать ему:

“Не смущайся! Все в полном порядке, и вполне нормально, что наши пути разошлись! Не переживай зря! Я рад тебя видеть!”, но он и это боялся сказать, ибо все, что говорил до сих пор, звучало иначе, чем хотелось ему. и даже в этой искренней фразе коллега мог бы заподозрить агрессивную иронию.

— Не сердись, — сказал наконец С., — ужасно спешу, — и он протянул Томашу руку. — Позвоню тебе.

В ту пору когда коллеги смотрели на него свысока за его предполагаемую трусость, все улыбались ему. Сейчас, когда они уже не могут презирать его, когда вынуждены даже уважать его, они избегают встречи с ним.

Впрочем, и бывшие пациенты уже больше не приглашали к себе Томаша и не угощали его шампанским. Положение деклассированных интеллектуалов перестало быть исключительным; оно стало чем-то постоянным и неприятным на взгляд.

Он пришел домой, лег и уснул раньше обычного. Но примерно час спустя проснулся от боли в желудке. Это был его старый недуг, который всегда давал о себе знать в минуты депрессии. Он отворил аптечку и чертыхнулся. Никаких лекарств там не было. Он напрочь забыл запастись ими. Он попытался подавить приступ волевым усилием, и ему даже удалось это, однако снова уснуть уже не мог. Когда Тереза в половине второго ночи вернулась домой, ему захотелось потолковать с ней. Он стал рассказывать о похоронах и о том, как редактор отказался говорить с ним; рассказал и о встрече с коллегой С.

— Прага стала омерзительна, — сказала Тереза.

— Да, стала, — сказал Томаш.

Чуть погодя Тереза тихо сказала:

— Самое лучшее было бы уехать отсюда.

— Наверное, — сказал Томаш, — но некуда ехать. Он сидел на кровати в пижаме, она подсела к нему и обняла сбоку за плечи.

Она сказала:

— В деревню.

— В деревню? — удивился он.

— Там мы были бы одни. Там ты не встречался бы ни с редактором, ни со своими бывшими коллегами. Там другие люди и там природа, которая осталась такой же, какой была всегда.

Томаш снова почувствовал слабые боли в желудке; он вдруг ощутил себя старым, и ему стало казаться, что он уже ни о чем не мечтает, кроме покоя и тишины.

— Может, ты и права, — сказал он с трудом; боли не давали ему свободно дышать.

Тереза продолжала:

— У нас был бы там домик и маленький сад. По крайней мере, Каренину было бы где вволю побегать.

— Пожалуй, — сказал Томаш.

Он представил себе, что будет, если они и впрямь уедут из Праги. В деревне трудно будет каждую неделю находить другую женщину. И его эротическим авантюрам там наверняка придет конец.

— В деревне, правда, ты скучал бы со мной, — сказала Тереза, словно читая его мысли.

Боли снова усилились. Он не мог говорить. Ему подумалось, что его погоня за женщинами тоже своего рода “Es muss sein!”, императив, который порабощал его. Он мечтал о каникулах. Но о каникулах полноценных, то есть об отдыхе от всех императивов, от всех “Es muss sein!”. Если он смог отдохнуть (и навсегда) от операционного стола больницы, почему бы ему не отдохнуть от того операционного стола мира, на котором он открывал воображаемым скальпелем шкатулку, где женщины скрывали иллюзорную миллионную долю своей непохожести?

— У тебя желудок болит! — только сейчас догадалась Тереза. Он подтвердил.

— Ты сделал укол?

Он покачал головой:

— Забыл достать лекарства.

Она сердилась на него за невнимание к себе и гладила его по лбу, слегка увлажненному от боли.

— Сейчас немного легче, — сказал он.

— Ложись, — сказала она и прикрыла его одеялом. Потом ушла в ванную, а спустя немного легла рядом с ним.

Он повернул к ней на подушке голову и ужаснулся: печаль, которую излучали ее глаза, была непереносима.

Он сказал:

— Тереза, скажи мне. Что с тобой? В последнее время с тобой что-то происходит. Я это чувствую. Я знаю.

Она покачала головой: — Нет, со мной ничего.

— Не отпирайся!

— Все то же самое, — сказала она.

“Все то же самое” означало ее ревность и его измены.

Томаш продолжал упорствовать:

— Нет, Тереза. На этот раз что-то другое. Так плохо тебе еще никогда не было.

Тереза сказала:

— Ну, хорошо, скажу. Ступай вымой волосы.

Он не понял ее.

Она сказала грустно, без всякой враждебности, почти нежно:

— Твои волосы уже несколько месяцев невозможно пахнут. Пахнут срамным местом какой-то женщины. Я не хотела говорить тебе об этом. Но уже много ночей я дышу срамом твоей любовницы.

Как только она сказала это, у него тут же снова заболел желудок. Он пришел в отчаяние. Он же так тщательно моется! Он без конца трет себя губкой, все тело, руки, лицо, чтобы нигде не оставалось и следа чужого запаха. Он избегает пахучего мыла в чужих ванных, повсюду носит только свое, простое. А вот о волосах забыл! Нет, ему даже в голову не пришло подумать о волосах!

И он вспомнил женщину, которая садится ему на лицо и хочет, чтобы он любил ее лицом и теменем. Сейчас он ненавидел ее! Что за идиотские выдумки! Он видел, что отрицать что-либо бесполезно и что ему остается лишь, глупо улыбаясь, отправиться в ванную и вымыть голову.

Она снова погладила его по лбу:

— Лежи. Это уже не имеет значения. Я привыкла.

У него болел желудок, и он мечтал о покое и тишине.

Он сказал:

— Я напишу больному, которого мы встретили на курорте. Ты знаешь тот край, где его деревня?

— Нет, не знаю, — сказала Тереза.

Томашу трудно было говорить. Его хватило лишь произнести: — Лес… холмы…

— Хорошо, так и сделаем. Уедем отсюда. Но теперь помолчи, — и она продолжала гладить его по лбу. Они лежали друг возле друга и уже ни о чем не говорили. Боль постепенно отпускала его. Скоро оба уснули.

Посреди ночи он проснулся и с удивлением вспомнил, что снились ему одни эротические сны. Ясно помнил он только последний: в бассейне на спине плавала огромная голая женщина, по крайней мере раз в пять больше его самого, и ее живот был сплошь — от межножья до пупка — покрыт густыми волосами. Он смотрел на нее с настила бассейна и испытывал сильнейшее возбуждение.

Однако мог ли он испытывать возбуждение, в то время как боли в желудке столь изнурили его тело? И мог ли он возбудиться от вида женщины, которая наяву наверняка вызвала бы в нем лишь отвращение?

Он подумал: В часовом механизме головы друг против друга вращаются два зубчатых колесика. На одном из них видения, на другом — реакция тела. Зубец, на котором изображено видение нагой женщины, касается противоположного зуба, на который нанесен императив эрекции. Если по какому-то недоразумению колесики сдвинутся и колесико возбуждения войдет в контакт с зубцом, на котором нарисован образ летящей ласточки, наш половой член станет вытягиваться при виде ласточки.

Кстати сказать, Томаш знаком был с работой одного своего коллеги, изучавшего человеческий сон, в которой утверждалось, что у мужчины при любом сне наступает эрекция. Это значит, что соединение эрекции и голой женщины есть один из тысячи способов, каким Создатель мог завести часовой механизм в голове мужчины.

Но что общего со всем этим имеет любовь? Ничего. Если каким-то образом сдвинется колесико в голове Томаша и он возбудится от одного вида ласточки, на его любви к Терезе это никак не отразится.

Если возбуждение — механизм, которым забавлялся наш Создатель, то любовь, напротив, принадлежит только нам, с ее помощью мы ускользаем от Создателя. Любовь — это наша свобода. Любовь лежит по ту сторону “Es muss sein!”.

Но даже это не полная правда. Хотя любовь есть нечто иное, чем часовой механизм секса, которым забавлялся Создатель, она все же связана с этим механизмом. Она связана с ним так же, как и нежная нагая женщина с маятником огромных часов.

Томаш думает: Связать любовь с сексом — это была одна из самых причудливых идей Создателя.

А потом он подумал еще вот о чем: Единственный способ, каким можно было бы защитить любовь от нелепости секса, — это завести часы в нашей голове по-другому и возбуждаться при виде ласточки.

С этой сладостной мыслью он засыпал. И на пороге полного забытья в этой волшебной стране сумбурных представлений он вдруг обрел уверенность, что неожиданно нашел решение всех загадок, ключ к тайне, новую утопию, рай: мир, где человек возбуждается при виде ласточки и где он, Томаш, может любить Терезу, не терзаясь агрессивной нелепостью секса.

Он уснул.

Там было несколько полуголых женщин, они вились вокруг него, но он чувствовал себя усталым. Чтобы спастись от них, он открыл дверь в соседнюю комнату. На диване, прямо перед собой, он увидел девушку. Она тоже была полуголая, в одних трусиках. Она лежала на боку, опершись о локоть, и смотрела на него с улыбкой, будто знала, что он придет.

Он приблизился к ней, переполненный ощущением бесконечного счастья, что наконец нашел ее и что может быть с нею. Он сел рядом и стал что-то говорить ей, а она что-то говорила ему. Она излучала спокойствие. Жесты ее руки были медленными и плавными. Он всю жизнь мечтал об этих покойных движениях. Именно этого женского покоя ему недоставало всю жизнь.

Однако в эту минуту началось скольжение из сна в явь. Он очутился в той no man’s land , ничейной земле, где человек уже не спит и еще не бодрствует. Ужасаясь, что девушка исчезает из виду, он говорил себе: Господи, я не имею права ее потерять! Он отчаянно пытался припомнить, кто эта девушка, где он, собственно, встретил ее, что пережил с ней. Возможно ли, что он забыл это, когда так хорошо знает ее? Он обещал себе рано утром ей позвонить. Но как только подумал об этом, испугался, поняв, что позвонить ей не сможет, потому что забыл ее имя. Но как он мог забыть имя той, которую так хорошо знает? Потом он уже почти совсем проснулся, открыл глаза и спрашивал себя: где я? да, я в Праге, но эта девушка, из Праги ли она вообще? не встречал ли я ее где-то еще? не из Швейцарии ли она? Прошла еще минута, прежде чем он осознал, что не знает этой девушки, что она не из Швейцарии, не из Праги, это девушка из сна и ниоткуда больше.

Он был этим так удручен, что сел на постели. Тереза глубоко дышала возле него. Он думал о том, что эта девушка из сновидения не похожа ни на одну из женщин, которых он встречал в жизни. Девушка, которая казалась ему ближайшей знакомой , была как раз совсем незнакомой . Но именно по ней он всегда тосковал. Если бы существовал какой-то его собственный Рай, то в этом Раю он должен был бы жить вместе с ней. Эта женщина из сновидения “Es muss sein!” его любви.

Он вспомнил знаменитый миф из Платонова “Мира”: люди сначала были андрогинами, и Бог разделил их на две половинки, которые с тех пор блуждают по свету и ищут друг друга. Любовь — это мечта найти затерянную половину нас самих.

Допустим, что это так; что у каждого из нас где-то на свете есть партнер, который некогда составлял с нами одно тело. И второй половиной Томаша была как раз та девушка, которая снилась ему. Однако человеку не дано найти вторую половину самого себя. Вместо этого Томашу посылают по воде в корзинке Терезу. Но что случится, если когда-нибудь он и вправду познает женщину, которая была ему суждена, познает вторую половину самого себя? Кому он отдаст предпочтение? Женщине из корзинки или женщине из Платонова мифа?

Он представил себе, что живет в идеальном мире с девушкой из сновидения. Мимо открытых окон их особняка идет Тереза. Она одна, она останавливается на тротуаре и смотрит на него оттуда бесконечно печальным взглядом. И этого взгляда он не выдерживает. Он уже снова ощущает ее боль в своем собственном сердце! Он уже снова во власти сочувствия и погружается на дно ее души. Он выпрыгивает из окна на улицу, но она с печалью велит ему остаться там, где он чувствует себя счастливым; и у нее вес те же резкие, неровные движения, что всегда мешали и не нравились ему. Он хватает эти нервные руки и, чтобы успокоить их, сжимает в своих ладонях. И он знает, что в любую минуту он оставит дом своего счастья, что в любую минуту оставит свой Рай, где живет с девушкой из сновиденья, что предаст “Es muss sein!” своей любви ради того, чтобы уйти с Терезой, женщиной, рожденной из шести смешных случайностей.

Он все еще сидел на кровати и смотрел на женщину, которая лежала рядом и во сне сжимала его руку. Он испытывал к ней невыразимую любовь. Ее сон, должно быть, в эту минуту был очень хрупким, потому что она открыла глаза и испуганно уставилась на него,

— Куда ты смотришь? — спросила она.

Он знал, что надо не будить ее, а усыпить снова; поэтому он старался ответить так, чтобы его слова сотворили в ее воображении образ нового сна.

— Я смотрю на звезды, — сказал он.

— Не лги, что ты смотришь на звезды. Ты смотришь вниз.

— Потому что мы в самолете. Звезды под нами, — ответил Томаш.

— А-а, в самолете, — сказала Тереза. Она еще крепче сжала Томашеву руку и снова уснула. Томаш знал, что сейчас Тереза смотрит вниз в круглое окошечко самолета, который летит высоко над звездами.

Стихи, которые задевают сердца… (творения разных авторов) — Womenbella

Асадов Эдуард
Сатана

Опубликовал: Стихи о любви 13 февраля 2006

Ей было двенадцать, тринадцать — ему.
Им бы дружить всегда.
Но люди понять не могли: почему
Такая у них вражда?!

Он звал ее Бомбою и весной
Обстреливал снегом талым.
Она в ответ его Сатаной,
Скелетом и Зубоскалом.

Когда он стекло мячом разбивал,
Она его уличала.
А он ей на косы жуков сажал,
Совал ей лягушек и хохотал,
Когда она верещала.

Ей было пятнадцать, шестнадцать — ему,
Но он не менялся никак.
И все уже знали давно, почему
Он ей не сосед, а враг.

Он Бомбой ее по-прежнему звал,
Вгонял насмешками в дрожь.
И только снегом уже не швырял
И диких не корчил рож.

Выйдет порой из подъезда она,
Привычно глянет на крышу,
Где свист, где турманов кружит волна,
И даже сморщится:- У, Сатана!
Как я тебя ненавижу!

А если праздник приходит в дом,
Она нет-нет и шепнет за столом:
— Ах, как это славно, право, что он
К нам в гости не приглашен!

И мама, ставя на стол пироги,
Скажет дочке своей:
— Конечно! Ведь мы приглашаем друзей,
Зачем нам твои враги?!

Ей девятнадцать. Двадцать — ему.
Они студенты уже.
Но тот же холод на их этаже,
Недругам мир ни к чему.

Теперь он Бомбой ее не звал,
Не корчил, как в детстве, рожи,
А тетей Химией величал,
И тетей Колбою тоже.

Она же, гневом своим полна,
Привычкам не изменяла:
И так же сердилась:- У, Сатана! —
И так же его презирала.

Был вечер, и пахло в садах весной.
Дрожала звезда, мигая…
Шел паренек с девчонкой одной,
Домой ее провожая.

Он не был с ней даже знаком почти,
Просто шумел карнавал,
Просто было им по пути,
Девчонка боялась домой идти,
И он ее провожал.

Потом, когда в полночь взошла луна,
Свистя, возвращался назад.
И вдруг возле дома:- Стой, Сатана!
Стой, тебе говорят!

Все ясно, все ясно! Так вот ты какой?
Значит, встречаешься с ней?!
С какой-то фитюлькой, пустой, дрянной!
Не смей! Ты слышишь? Не смей!

Даже не спрашивай почему! —
Сердито шагнула ближе
И вдруг, заплакав, прижалась к нему:
— Мой! Не отдам, не отдам никому!
Как я тебя ненавижу!

Ступень 4 Потерянный рай


Автомобили
Астрономия
Биология
География
Дом и сад
Другие языки
Другое
Информатика
История
Культура
Литература
Логика
Математика
Медицина
Металлургия
Механика
Образование
Охрана труда
Педагогика
Политика
Право
Психология
Религия
Риторика
Социология
Спорт
Строительство
Технология
Туризм
Физика
Философия
Финансы
Химия
Черчение
Экология
Экономика
Электроника
⇐ ПредыдущаяСтр 11 из 28Следующая ⇒

Итак, мало-помалу сущий ангел превращается в сущего дьявола. Доктор Джекилл – в мистера Хайда. Он выходит из подчинения и принимается действовать, причем делает все по-своему. Он критикует тебя по всякому поводу, он забывает, что обещал позвонить, по нескольку дней вообще носа не кажет. Прощайте, горячие объятия и поцелуи и бессонные ночи любви: теперь вы близки только тогда, когда он захочет, если вообще захочет. Поначалу ты не веришь, что все пошло прахом, что ваша прекрасная любовь кончилась, кончилась навсегда, что «любовная лодка» села на мель. Ты думаешь, все дело в тебе, и удваиваешь свои старания, чтобы угодить ему.

Ваши отношения напоминают мрачную игру в одни ворота, но ты упрямо продолжаешь делать новые ставки, зная уже наверняка, что все равно проиграешь. Ты обрываешь телефон, разыскивая его по всему городу и подозревая самое худшее. Ревность и паранойя сводят на нет все твое здравомыслие. Конечно, он сейчас занимается «этим» с другой, ну да, он нашел себе другую. Ты следуешь за ним по пятам, когда он гуляет по городу, ты следишь, куда он пойдет, ты мчишься через весь город туда, где, по его словам, он должен был быть, тебе своими глазами нужно видеть, что его машина действительно стоит там. И ты видишь, что ее там нет. Ты по десять раз в день звонишь ему на работу, чтобы точно знать, что он там и никуда не ушел. Он начинает избегать тебя, он говорит с тобой сквозь зубы и даже грубит; он часто не выдерживает и просто бросает трубку. Чтобы как-то угодить ему, ты задаешь шикарный званый обед, а он вместо благодарности принимается флиртовать напропалую со всеми твоими подругами, а лучшую из них пытается затащить в постель. Любовью с тобой он вообще больше не занимается. И ты боишься спросить, почему.

Произошло то, что и должно было произойти: ты лишилась своего рая. Ты влюбилась в человека непостоянного, в человека, который держит тебя в вечном страхе остаться одной; у тебя нет ни минуты покоя, нет уверенности в себе и в будущем, как, впрочем, и в нем: этот человек непостижим, недосягаем; он есть, и его как бы нет; воссоздана ситуация твоего детства, ситуация нездоровых отношений с родителями. Все твои великие ожидания, все надежды развеялись как дым. Ты и сама становишься другой. Воркование голубков превращается в поросячий визг и бесконечную грызню. В разговорах с ним ты усваиваешь саркастический тон и не веришь ни одному его слову. И вместе с тем отчаянно пытаешься подавить в себе все эти чувства; ведь теперь твоим поведением управляет страх. Одна и та же мысль грызет тебя постоянно: «Лучше бы мне быть с ним поласковей, а то он возьмет и бросит меня». Теперь в разговорах с ним ты тщательно скрываешь малейшие свои проблемы, ты боишься признаться, что несчастлива, что тебе плохо, что тебя не оставляет состояние депрессии. Ведь если ты признаешься ему в этом, он повернется и уйдет.

И ты остаешься одна перед этой мучительной загадкой ваших отношений; ты стараешься как можно дольше сохранить состояние шаткого равновесия – в полную мощь продолжает работать твой комплекс зависимости, комплекс непреодолимой тяги к мужчинам, которые способны только отвергать тебя, для которых неважно, какую ты испытываешь боль и как тебе плохо. Ты принимаешься названивать друзьям, ты горько, отчаянно жалуешься. Они, конечно, дают тебе советы: «Брось этого негодяя, что ты в нем нашла?» А тебе кажется, что они все посходили с ума. Когда наконец до тебя доходит, что вокруг никого не осталось, вокруг вас двоих никого больше нет – кому же хочется любоваться, как вы вечно грызетесь, – у тебя открываются глаза. Ты видишь, что как ты ни пытаешься контролировать, подавлять свою ревность, в худшие для вас минуты она все равно вырывается наружу, да еще с большей силой. И уж, конечно, не он провоцирует ее – твое больное воображение рисует тебе яркие картины, как он флиртует со всеми подряд, а тебя совсем не замечает. Ты предлагаешь ему сходить к консультанту по семейным проблемам, к сексологу, к психотерапевту. Ты буквально тащишь его туда. А когда после нескольких сеансов терапевт советует тебе расстаться с ним, ты говоришь себе: «Да что эти терапевты понимают?»

И тут тебя начинают донимать всякие болезни. Шатается зуб. Болит спина, появляется опухоль или язва. У тебя такая депрессия, что ты не в силах встать с постели. Словно черное облако опустилось на твое сознание, на твою душу. И наконец, когда ты уже не можешь выносить все это, да и жить больше тоже не хочешь, ты пытаешься уйти от него, неважно, поженились ли вы, или просто живете вместе, или так, встречаетесь. Но ты уже завязла. Твои демоны совсем распоясались, они преследуют тебя по пятам и жужжат в Уши: «Даже если с ним плохо, это все же лучше, чем остаться одной». Ты снова звонишь ему, пишешь ему Длинные, бессодержательные письма, ты кружишь вокруг него, и тревога твоя все растет, ты возвращаешься к нему и снова уходишь, ты снова и снова меняешь свое решение. И в конце-концов, так или иначе, в результате ли очередного твоего проступка перед ним, или просто по его прихоти, наступает горький конец. И в конечном счете виноватой все равно остаешься ты, потому что в этой ситуации ты была не на высоте, и любить тебя было не за что. И тебе остается только цепляться за воспоминания о том, как вам бывало хорошо, вычеркнуть из памяти все плохое и тем самым превратить для себя самые ужасные в твоей жизни отношения с мужчиной в самые прекрасные. Да, жизнь – это страдание, и любовь – тоже страдание. И больно оставаться одной. И вдвоем тоже больно. Любовь – не значит быть любимой, да ты никогда ею и не была. Разве ты способна на это? И вот однажды в переполненной зале ты видишь другого – и все начинается сначала. Ты попадаешь в порочный круг, из которого тебе, похоже, уже не выбраться.

 

ДРУГИЕ ОТДУШИНЫ

ДЕВУШКА И СЕКС. ЛЮБОВНИКИ НА ОДНУ НОЧЬ

Разведясь с Димаджио, Мэрилин через какое-то – впрочем, достаточно долгое – время стала весьма доступным лакомым кусочком для всякого, кто бы ни захотел ее. Сидя как-то в нью-йоркском баре, она призналась одному журналисту в том, что, похоже, «секс зацепил ее за живое». И в самом деле, в последние годы жизни она почти каждую ночь спала с другим.

 

Ты начинаешь путать физическую привлекательность мужчины, желание заняться с ним сексом с любовью. Когда ты одинока, ты ощущаешь острую потребность быть любимой… тебе кажется, что ты просто попала в беду. И ты находишь отдушину в сексе; как алкоголик – в запой, с головой бросаешься в сексуальный загул.

У тебя внутри все горит; и вот начинается охота: в баре, на приемах и вечеринках, на открытиях и презентациях, и даже просто на улице. Наконец ты находишь его. Давние полупогасшие искры разгораются вновь. Все у тебя внутри переворачивается. Ты нашла себе достойного партнера. Уж он сыграет с тобой настоящую партию. Вы приближаетесь друг к другу, и вас обоих переполняет желание. Такое жаркое, что, похоже, ни ты, ни он не способны вынести его. И ты ведешь его к себе или сама идешь к нему.

Подкрепленный алкоголем, наркотиком и ложными претензиями, соблазн не ослабевает. Внутри тебя все протестует, ты пытаешься бороться: ведь ты не такая. Происходит жаркая схватка на диване. Но твои сомнения длятся всего несколько мгновений. Не должна же ты быть такой доступной. Нужно подождать. Так делать не надо, нехорошо. Ты закуриваешь еще одну сигарету с марихуаной или просишь налить себе еще выпить. И наконец позволяешь ему уговорить себя. Ведь он так сильно жаждет тебя. И ты, о ты так сильно жаждешь его. Вы медленно и неуклонно продвигаетесь к спальне, оставляя за собой след в виде разбросанной одежды. Вас ждет дикий разнузданный секс, страсть, не подкрепленная чувством, 99,9 % чистейшей похоти. Секс с примесью ощущения чего-то недозволенного, какой-то вины – ну да, ведь это просто одна потерянная душа использует тело другой. Как всякий, стремящийся к совершенству, ты хочешь быть на высоте и делаешь свое дело по высшему разряду. Твое выступление поистине заслуживает высочайшей награды. Мисс Любовница одной ночи. Случилось чудо, ты наконец снова вместе с другим человеческим существом. Чувство радости переполняет тебя. Ты счастлива. Ты на вершине блаженства. На несколько минут избавленная от одиночества, ты опять ощущаешь уверенность в себе, чувство безопасности, любви. На какой-то, увы, краткий период времени все чувства, которые, казалось, давно покинули тебя в твоей беспросветной жизни, вновь пробуждаются. Похоть, телесный контакт и иллюзия, что это – «он», становятся эквивалентом любви.

Ты на высоте. На несколько секунд, возможно, единственный раз за весь день тебе хорошо… или ты делаешь вид, что тебе хорошо. А потом ты стремительно падаешь с небес на землю. Как это и всегда бывает, ты обнаруживаешь: после всего, что было, вам нечего сказать друг другу. Оба вы вдруг ощущаете какую-то неловкость. Вы избегаете смотреть друг другу в глаза. Ты хочешь обнять его, а он – чтобы его оставили в покое. Он подбирает свою одежду с пола, кое-как натягивает ее и уходит, пообещав позвонить на следующий день. Игра закончена, и ты сразу начинаешь новую, но уже без правил. Воспоминание о новом партнере становится для тебя навязчивой идеей. Ты ждешь его звонка, молишь Бога, чтоб случилось хоть еще одно свидание, выпал хотя бы еще один шанс обрести счастье. Но он не звонит. Твоя жизнь теряет всякий смысл. Все твои надежды смеются тебе в лицо из каждого угла спальни. «Я встретила свою мечту и своими руками все разрушила.» «Нужно было просто поцеловать его, а я вот так сразу… вот он и не звонит».

Но постепенно до тебя доходит, что он вовсе и не собирался звонить. С чувством вины и раскаяния ты прикуриваешь сигарету с травкой, наливаешь себе выпить, а потом снова отправляешься на охоту, на поиски новой любви.

 

ФАНТАЗИИ И ГРЕЗЫ

В подростковом возрасте, будучи уже зараженной этим синдромом, чтобы бежать от действительности, ты привыкаешь жить в мире фантазии. Ты мечтаешь об удивительной любви или без памяти влюбляешься в своего учителя, в Марлона Брандо, Мика Джаггера или в Пола Ньюмена или Маккартни, – он становится твоей навязчивой идеей, идеей фикс.

И став взрослой, ты продолжаешь жить в собственном мире грез, заменив нормальные, естественные отношения своими навязчивыми фантазиями. Все свое время и все силы ты посвящаешь мечтам, планам и надеждам на то, что однажды, когда-нибудь, где-нибудь и вопреки всем препятствиям ты сможешь превратить свои миражи в нечто реальное. Чем дальше от тебя предмет твоих фантазий, тем навязчивей он преследует тебя, тем дерзновеннее твои мечты. Ты грезишь: вот ты и директор фирмы, где ты работаешь, который на самом деле не знает о том, что ты существуешь на свете; или ты вместе с человеком, который однажды улыбнулся тебе в супермаркете; ты и Сэм Шепард; ты и Дон Джонсон; ты и Мел Гибсон; Кевин Костнер, Курт Рассел, Том Круз, Алек Болдуин… и так далее. Художник, чьи работы ты похвалила на открытии выставки, сказал тебе спасибо и тут же отошел, а у тебя уже голова кругом: ты ему так понравилась, он от тебя без ума, он смотрел только на тебя, остальных он просто не замечал. Дальше – больше: ты выйдешь за него, у вас будут прелестные дети, и вы будете счастливы до конца дней. Рядом с тобой сам Сэм Спейд покажется любителем. Куда там до тебя даже таким следопытам, как Дар-ти Харри. Ты смогла бы разыскать самого Джимми Хоффа, если б влюбилась в него. Одержимый идеей фикс способен на все. Например, ты встречаешь его на маскараде. Он нарядился пиратом. А ты кошкой. Он улыбается: «Привет, секс-бомбочка!» И ты уже размечталась: «Господи, да это же он, мой единственный! Мой последний шанс быть счастливой». Тебе пришлось уйти раньше, и ты не успела дать ему свой телефон. И что же ты делаешь? Ты запомнила, что его зовут Джеймс. Остальное помнишь смутно. Так. Кажется, он работает в каком-то спортивном журнале… или ведет спортивную программу на телевидении… Или на радио? Что-то он такое говорил про бейсбол. Ну почему ты так невнимательно слушала! Джеймс. Джим. Джимми. Ты будешь звать его Джимми, так звучит ласковее. Тебе нужно разыскать твоего Джимми. Заурядный человек сразу сдается, у него опускаются руки – но только не у тебя! Начинается операция «Джимми». Ты обзваниваешь все спортивные журналы, все большие и маленькие теле– и радиостанции города и в результате обнаруживаешь, что существует не менее пятидесяти «Джимми», подходящих под твое описание. Ты разрабатываешь самый тщательный план расследования. Да, ты непременно найдешь его, вы обязательно встретитесь, как раз когда он будет играть в свой бейсбол.

Проходят три недели, ты уже устала от бесконечных обсуждений бейсбольных проблем, ты чувствуешь себя настоящим знатоком, хоть статьи пиши о бейсболе, но Джимми все нет. Незаметно операция «Джимми» переходит в менее активную фазу, но ты ни за какие коврижки не откажешься от своей навязчивой мечты. Это может тянуться годами, если только новая фантазия не захватит твое воображение.

А тем временем ты не даешь ни шанса никому из своих настоящих поклонников и не способна завязать ни с кем реальных отношений. Да и как могут они все соперничать с героями твоих грез? Охваченная фантастической мечтой о любви, ты совершенно забыла о себе, о своих собственных нуждах и своей работе.

«КОГДА ЖЕ Я ПОХУДЕЮ»

Ты не слишком худа и никогда не похудеешь. У тебя вечные проблемы с едой, ты ведешь постоянную борьбу со своей полнотой, или анорексией (потеря аппетита), или булимией, и вообще, в идеале ты бы хотела толстухою не быть и фигурку сохранить. Кутежи, сопровождаемые обжорством, с постоянностью календарных праздников сменяются у тебя периодами, когда ты голодаешь. Зеркало – враг номер один, оно постоянно напоминает о твоей полноте; весы – тоже твой заклятый враг. Весь день для тебя пошел прахом, если ты обнаружила, что прибавила полкило, – впрочем, чаще тебе просто не хватает смелости встать на весы. Сколько ты себя помнишь, ты постоянно сидишь на какой-нибудь диете; ты успела перепробовать чуть ли не все диеты, существующие в мире. Пилюли, которые ты принимаешь во время диеты, для тебя – что-то вроде наркотика. Ты выдерживаешь пять сотен калорий в день, плюс инъекции плаценты, до тех пор, пока не падаешь в обморок. Ты теряешь вес, потом снова нагоняешь, потому что в любом случае, стоит тебе посмотреть в зеркало – даже если ты стройна, как тростинка – оттуда на тебя смотрит все та же толстушка, один вид которой вызывает у тебя волну ненависти.

 

В один прекрасный день в июле я шла по пляжу и смотрела на людей: держащиеся за руки, целующиеся парочки, семьи с детьми – все смеются, все наслаждаются жизнью, все, кроме меня. Во всем мире одна лишь я несчастна и одинока. Ну почему мне так плохо, почему так пусто в груди, думалось мне, ведь день так прекрасен. И вдруг я вспомнила про печенье, которое когда-то спрятала подальше в шкаф. А может, в холодильнике осталось хоть немного мороженого? Я рванулась к дому, я за три минуты схрум-кала все печенье, а за две вылизала дочиста вазочку с мороженым. Потом рысью помчалась в супермаркет, накупила арахисового масла, огромных пирожных с шоколадным кремом, несколько кусков сладкой помадки, пинту «Роки Роуд» и коробку шоколадного печенья «Энтенманн». Я ела все это до тех пор, пока не заболел живот, пока мне не стало плохо от переедания. И что самое главное, совсем не ощущала вкуса – ведь я была не голодна.

С. И.

 

Такие приступы обжорства неизменно вызывают у тебя острое чувство вины. Причем ты знаешь, что потом на душе у тебя будет погано, но в эти мгновения ты неуправляема, ты беспомощна, у тебя нет ни сил, ни желания остановиться: ты набиваешь свой желудок, ты жуешь и глотаешь, жуешь и глотаешь с немыслимой скоростью. Ты совсем не ощущаешь вкуса поедаемого, ты просто поглощаешь, просто жрешь как свинья. Потом наступает некоторое облегчение, до следующего утра, когда ты ощущаешь что-то вроде похмелья от переедания. Ты съела так много, что чувствуешь отвращение к себе самой. Ты не выходишь из дома, потому что кажешься себе толстой до безобразия. Никто никогда тебя не полюбит – кому нужна этакая туша? У тебя в шкафу висят платья трех размеров: широкие, еще шире и такие, что дальше просто некуда. Ты боишься заглянуть в зеркало, чтобы еще раз не увидеть там эту безобразную жирную фигуру. Кто эта толстая дама? Это ты.

 

ВЫПЬЕШЬ ГЛОТОК – И МИР НЕ ТАК ЖЕСТОК

В пятницу был день ее рождения… Гринсоны подарили ей бокал для шампанского, на дне которого было выгравировано ее имя. «Ну вот, – сказала Мэрилин, – теперь сколько ни пей, всегда будешь помнить, как тебя зовут».

 

Если ты родилась в семье алкоголиков, то привычка к выпивке у тебя в крови; а может, тебе просто нравится выпивать. И в том, и в другом случае ты не сознаешь своей зависимости. Ведь ты не алкоголик; кто угодно, только не ты. Ты вполне отдаешь себе отчет, что выпиваешь лишь ради общения; настоящие алкоголики пьют в одиночку. (Ты-то, конечно, ничего не делаешь в одиночку.) Ты выпиваешь несколько глотков (или порций) за ланчем, еще несколько за коктейлем, парочку за обедом, ну и бутылочку вина впридачу. По дороге на вечеринку ты заскакиваешь в бар и принимаешь еще пару рюмок. Ну, чтобы быть более контактной, чтобы не чувствовать себя одинокой, чтобы легче найти партнера для секса. Ты постоянно говоришь себе, что можешь остановиться в любой момент – для тебя это проще простого, – и не испытываешь потребности в выпивке; но как и со всем остальным в твоей жизни, стоит тебе только начать, остановиться ты уже не можешь. Алкоголь тебе нужен, чтобы поднять настроение, взбодриться, разогнать мрачные мысли и чувства. Сразу все становится таким забавным, таким интересным! И люди все становятся жутко интересными. И ты для всех забавна и интересна. И гораздо легче завязать разговор, подцепить кого-нибудь, соблазнить. Твоя зажа-тость сразу куда-то улетучивается. А вместе с ней – и эти скучные моральные прописи. Что может быть плохого от выпивки, если с ней ты чувствуешь себя так хорошо?

 

«Прогони. Прогони. Мое отчаяние. Мое одиночество». Такие чувства обуревали меня, когда я заходила в бар одна. После нескольких порций я переживала необыкновенный подъем, не переставая повторять себе, что, мол, хватит, больше пить не буду. Это был мгновенный порыв, а я проявила слабость и поддалась. Мне делалось стыдно, и, чтобы избавиться от этого чувства, я просила налить еще. И потом я превращалась в хищницу. Я рыскала в поисках того, с кем можно переспать, цепляла первого попавшегося на улице, тащила его домой и спала с ним. После того, как все кончалось, я трезвела, и чувство отвращения к себе и к нему было просто невыносимо. Я не могла дождаться, чтобы он побыстрей убрался.

Мэри Джейн

 

Следующее утро. С его угрызениями – «и зачем я это Делала», «и как я могла». Вот когда ты платишь по счетам невыносимым чувством вины и раскаяния. Ты предаешься самоистязанию в ритме ударов крови в затылке. «Никогда больше не буду пить», – не устаешь ты повторять себе все утро. Но твоя решимость длится лишь до того, как приходит время твоего ежедневного коктейля – еще одна порция, и ты ощущаешь себя снова веселой, интересной и соблазнительной.

 

ЗАСАДИШЬ КОСЯЧОК И ЛЯЖЕШЬ НА БОЧОК

Марихуана. Сколько ты себя помнишь, ты всегда покуривала. И всегда гордилась тем, что ты не наркоманка. У тебя нет зависимости; у кого угодно, только не у тебя. Тебе предложили утром? Нет, ты не будешь делать этого до самого вечера. Ты можешь бросить в любой момент, когда захочешь. Ты вполне можешь прожить и без этого. Просто жизнь с этим приятней, вот и все. Сердце отмякает, все дурные мысли отлетают прочь. И ведешь себя ты уже совсем не так, слава Богу. Смотришь на весь мир как бы сверху. Появляется уверенность, смелость. После пары сигарет все тебе по плечу. Когда ты под кайфом, весь мир готов тебе подчиняться. Можно позвонить президенту. Или поболтать с Фрэнком Синатрой. В записной книжке у тебя масса телефонов, куда не стоит звонить по разным причинам, но почему бы теперь не брякнуть им всем по очереди. Нет, лучше сначала выкурить еще одну… а потом отправиться куда-нибудь, ну туда, где весело, и кого-нибудь склеить. Это же так легко, когда нет никаких запретов. И всякому известно, как это хорошо – секс под кайфом. Сколько чувственности и жара! А потом наступает жор. Все твои диеты летят к черту. Ты ешь все, что попадется на глаза. Даже полузасохшую китайскую горчицу, завалявшуюся в холодильнике, намазав ее на черствую корку хлеба, ты с жадностью съедаешь, но тебе и этого мало; к счастью, ты находишь какую-то, сутки назад открытую, недоеденную банку консервов, по которой давно помойка плачет, и ее тоже вылизываешь до блеска.

Жизнь твоя превращается в унылую череду потерянных вечеров. Что-то творится с памятью. По утрам ты просыпаешься, как с похмелья, и смутно помнишь, что было вчера. «Неужели я это говорила?» «Неужели я это делала?» Ты не можешь точно вспомнить, где была, что делала и с кем. Остается, конечно, слабая надежда, что ты не говорила и не делала глупостей. Но ты уже не помнишь, был ли секс так великолепен, каким ему должно быть. Потом ты становишься на весы и к собственному ужасу обнаруживаешь, что прибавила два с половиной кило. И снова проходят ночь за ночью, ночь за ночью, и ты не помнишь ничего. Ты уже наркоманка.

 

ХЛОП – ТАБЛЕТКА, ХЛОП – ДРУГАЯ, СТАНЕТ ЛУЧШЕ, ДОРОГАЯ

Я могу гордиться собой. Вчера я приняла всего четыре таблетки снотворного.

Мэрилин Монро

 

Возбуждающие. Успокаивающие. Витаминные. Стимулирующие. Для диеты. Снотворные. Болеутоляющие. Кодеин. Оздоровительные. Похоже, нет в мире таблеток, которых бы ты не глотала, пока не привыкла настолько, что уже без них не можешь. Ты не помнишь и дня, когда могла бы обойтись без пары таблеток аспирина – однажды ты где-то вычитала, что это полезно для здоровья. Даже с витаминами ты перебарщиваешь – ну что значат сто граммов витамина С, если ты можешь принимать по тысяче. Ну просто для страховки, на случай, если есть опасность простудиться или еще там что. Ты глотаешь все подряд, но особенно любишь новые или усовершенствованные лекарства; все, только что появившееся в продаже, все, что ты можешь достать у своего врача или у врача подруги, или у самой подруги, должно быть и у тебя; если у нее есть лишний рецепт или лишняя упаковка – ты обязательно выпросишь; а если у твоего врача нет того, что ты хочешь, ты Меняешь врача. Твой шкаф для лекарств похож на аптечный склад: это целый арсенал из разнокалиберных бутылочек, склянок и пузырьков, стройными рядами выстроившихся на полках. О свойствах каждой пилюли ты можешь рассуждать так подробно, что хоть сейчас защищай диплом по фармакологии. Тебе известно, как выглядят одноразовые рецепты, рецепты, с которыми можно обойти недавно принятый закон о минимальном трехразовом использовании, рецепты, которые можно возобновить. К несчастью, аптекарь, к которому ты ходишь, – твой сообщник, поскольку ты с успехом проверяешь на нем на ходу придуманные истории: ограбили твою квартиру – и пропали все рецепты; ты попала под дождь – и они превратились в кашу; в аэропорту у тебя украли сумочку; твой врач уехал в отпуск; твоя собака съела все таблетки, а заодно и рецепты. А если аптечка твоя пуста, то и жизнь кажется тебе пустой и бессмысленной.

Настроение у тебя меняется в зависимости от времени суток, и от того, какую таблетку ты проглотила. Таблетка валиума – и ты снова бодра и жизнерадостна. В промежутках ты глотаешь экстази – так здорово для хорошего секса! Перед экзаменом ты пьешь успокаивающее; чтобы сбросить вес, нажимаешь на лаксативы, пилюли для диеты и диуретики. Ксанекс у тебя, чтоб поменьше раздражаться, а витамин Е, чтоб получше выглядеть на фотографиях. По правде говоря, без таблеток ты не можешь ни принять ванну, ни работать, ни пойти на свидание, ни отдохнуть, ни спать, ни бодрствовать. Твои таблетки пожрали тебя живьем.

 

ЛЮБОВЬ ЗА ДЕНЬГИ НЕ КУПИШЬ

«Ты некрасивая», «Ты толстая», «Скоро суббота, а тебя никто не ждет, никого у тебя нет», «Жизнь кончена». Эти голоса грызут твою душу с утра до вечера. И чтобы заставить их замолчать, ты готова на все. Ты прыгаешь в свою машину или хватаешь такси и мчишься в Блумингдейл, Сакс или любой другой торговый центр – куда угодно, лишь бы там принимали кредитные карточки. Ты входишь в магазин полная самых радужных надежд. Да, именно так, это твой шанс, тебе нужно сменить свой образ, сменить имидж. Самое время создать новую, другую, лучшую исправленную себя. Ты оглядываешься. Ну так кем же ты станешь сегодня? Каким будет твой новый образ? Женщина-вамп? Обольстительная и сексуальная? Неотразимая? Дрянная девчонка? Дорис Дей? Студентка, дочка миллионера? Твоя соседка из квартиры напротив? Что срабатывает лучше всего?

Ты лихорадочно хватаешь все, что считаешь подходящим, сердце ликует от всего, что попадается на глаза; и вот ты подходишь к кассе: наступает момент истины. Как ты изобретательна! Ты, конечно, надеешься, что ошиблась в подсчетах, что на карточке «Амери-кэн Экспресс» у тебя еще есть кредит. Если это не так, ты достаешь другую карточку. Если и тут неувязка, ты предлагаешь им выписать чек. О как хитро ты прокладываешь себе путь через все препятствия и преграды! Выражение лица и весь твой вид говорят о том, что ты – честный и искренний человек. Ты не должна давать им никакого повода думать о тебе плохо. Они не должны подозревать тебя в том, что ты не заслуживаешь доверия, или не вовремя платишь по счетам или вообще по ним не платишь.

Ты внутренне подбираешься на случай, если прозвучат страшные слова: «Весьма сожалею, мэм, но я никак не могу получить разрешение на вашу карточку». – «О Господи, опять мой муж что-то напутал и все деньги на путешествие в Европу перевел не туда». Или: «Странно, на прошлой неделе я по ней платила. Что за мир, ничему нельзя доверять! Что ж, придется воспользоваться карточкой «Visa». И ты гордо выходишь на улицу, и на лице твоем написано, что ты, по меньшей мере, наследница всего состояния Рокфеллера. Чем больше у тебя в руках покупок, тем лучше: это говорит о твоем достатке. Ты так нежно относишься ко всем этим пакетам: и к этому жесткому в черную и красную полоску от Сакса, и к придающему уверенность в себе Большому Коричневому Пакету от Блумиза, и к этому, от Ральфа Лорена, обворожительного зеленого цвета старых денег. Ты купила себе себя, новую себя.

Тем же вечером ты примеряешь ее, эту новую себя: но ведь под новой яркой оболочкой скрывается все та же прежняя ты, в груди бьется все то же сердце, в голове теснятся все те же старые проблемы. Ты-таки не чувствуешь себя в безопасности, ведь ровным счетом ничего не изменилось, и здесь ты потерпела неудачу; кроме того, у тебя не осталось ни гроша, и как ты собираешься жить – одному Богу известно. Сама цифра, указывающая, во сколько обошелся этот день, стоит тебе дороже всяких денег.

 

ЗАМУЖЕМ ЗА РАБОТОЙ

За работой ты постоянно что-то насвистываешь. Дела у тебя идут великолепно, ты горишь на работе, постоянно высокий уровень адреналина не дает тебе скучать. То и дело звонит телефон, каждый хочет услышать твой совет, изложить свои нужды. Ты ощущаешь себя важной персоной. Ведь кто еще, кроме тебя, может разрешить все эти проблемы, переделать такую кучу дел? Ты приходишь на работу рано, сидишь допоздна, а уйдя, бывает, и возвращаешься, вспомнив, что там что-то еще не закончено. Да, ты прекрасно понимаешь свою значимость, свой вес. И это неплохо для твоего «я», для твоего самоощущения. Видишь, как много ты каждый день совершаешь дел? Вся эта пропасть работы кого угодно сведет в могилу, а вот тебе – по плечу. Тебе все по плечу. У тебя едва хватает времени, чтобы жадно проглотить свой ланч или второпях принять ванну – что уж тут говорить о тебе самой и твоих личных проблемах.

И после работы ты неспособна отдыхать – тебя преследуют мысли о незаконченных делах. И ночью тебе не спится – ты слишком возбуждена, ты никак не можешь не думать о делах. Ты вся в мыслях о том, что будет завтра: собрание, на котором тебе нужно присутствовать, новая линия на предприятии, которую тебе нужно будет открывать, речь, которую еще нужно написать или переписать; твои проблемы с боссом, и как их решать; твоя секретарша уходит в отпуск, закончила ли она все, что должна была закончить, и справится ли та, которая будет ее замещать?

Нет, ты не трудоголик. Ты нормально общаешься с людьми, все идет более или менее; правда, похоже, они с тобой не очень хотят общаться. Потому что ты либо выглядишь уж очень усталой, либо уж слишком сдержанной, либо не в меру раздражительной. Все жалуются, что ты никому не звонишь, не приходишь на заранее условленные встречи. В компании с тобой скучно, потому что после рабочего дня ты вся как выжатый лимон; потому что говорить ты можешь только о работе, поскольку ты больше ничем не интересуешься и у тебя нет времени, чтобы следить за происходящим в мире, быть на уровне. Личную жизнь ты пытаешься планировать только на выходные, да и то вечно что-нибудь мешает, как правило, связанное с работой, и отложить никак нельзя. «Извини, ты не возражаешь, если мы встретимся не в восемь, а в десять? Если это поздно, может, тогда через неделю?» Если ты идешь куда-нибудь проветриться, в гости или еще куда, тебя не покидает чувство вины, озабоченности, тревоги о грядущем понедельнике, о делах. Ты скучаешь по работе. Вся эта веселая суета – не для тебя, тебе нужно сделать большое усилие, чтобы отдаться ей. Отдых вреден для твоего здоровья; впрочем, работа тоже. Но, с другой стороны, существует ли какая-то жизнь после работы? Определенно нет. Жизнь ты подменила работой: работа – вот твоя жизнь. Ты словно замужем за своей работой.

 

ТЕЛЕФОН – И ДРУГ, И СУПРУГ, И ВРАГ,

И ВОЛШЕБНИК, И МАГ.

ЧТО НЕ ЗВОНИШЬ, ДРУЖОК, – ЗА ТОБОЙ ДОЛЖОК

«Знаешь, кто мне ближе всего, на кого я всегда могу положиться? – спросила Мэрилин у репортера У. Дж. Уэ-дерби, – не друзья, нет, не знакомые. Телефон! Это мой лучший друг. Я так люблю звонить, особенно поздно ночью, когда не спится. Я так мечтаю, что вот мы встанем с постели и все вместе отправимся в какую-нибудь аптеку».

 

Назовем это зависимостью – все, кто любит неумеренно болтать по телефону, рано или поздно приходят к этому – но ведь и ты жить не можешь без своего телефона. Это как бы твое продолжение, пуповина, питающая тебя и связывающая с миром, спасательная веревка, способная вытащить тебя из твоего одиночества к людям и событиям, которые происходят в этом мире без тебя. О твой телефон, о эти минуты ожидания, когда тебе позвонят, о эти заказы на переговоры; это твоя личная волшебная машинка, которая ответит тебе на любой вопрос, которая перенесет тебя на любое расстояние, стоит только набрать нужный код. И как этот крохотный, незамысловатый механизм обладает такой властью, что способен превратить твой день в праздник или, наоборот, начисто испортить его? Он управляет твоей жизнью, он помыкает тобой. Это дьявол шизофреника, это твой лучший друг, это твой злейший враг. Вас связывает страсть, в которой трудно отделить любовь от ненависти. Когда он добр, он спасает тебя от одиночества, позволяет бежать из его плена. Ты можешь связаться с любым континентом, можешь звонить друзьям и болтать без умолку, сплетничать, философствовать сколько душе угодно. Благодаря ему ты можешь регистрировать все, что подлежит регистрации, продлить или отменить любой заказ, с его помощью ты строишь планы на будущее, узнаёшь прогноз погоды, время сеансов, да и, в конце-концов, просто который час.

Когда же приходит его черед, он превращается в изощреннейшее электрическое орудие пытки. Например, ожидание звонка. Как передать то чувство, когда ты каждую минуту прислушиваешься с затаенной надеждой. Должен позвонить «он», но звонка все нет. Тебе самой лучше бы не звонить ему. И все-таки звонишь, а у него занято, значит кто-то с ним разговаривает. Ты набираешь другие номера, ты звонишь другим людям, но мало кто звонит тебе. Ты звонишь, чтобы еще раз услышать «его голос», и тут же вешаешь трубку. Если же тебе звонят и тут же кладут трубку, ты места себе не находишь, ломая голову, кто бы это мог быть.

Он говорит, что позвонит тебе в шесть. Уже в пять ты вся как на иголках: позвонит или нет? Без десяти шесть тревога заполняет каждую твою клеточку. А вдруг он забыл? Неужели не позвонит? Ты меряешь комнату шагами, как тигрица в клетке, твоя воля парализована, у тебя все из рук падает, тебе остается только одно – ждать. Ты прилагаешь отчаянные усилия, чтобы не позвонить ему самой. В шесть десять, если телефон так и не зазвонил, ты уверена, что он не объявится больше никогда. Ты убеждена, что он просто забыл про тебя. Нет, что-то случилось. Да, он не хочет тебя больше видеть. Ты измучена, все твое существо сосредоточено на аппарате, твоя жизнь остановилась. А в голове – перебранка: «Позвони сама. Нет, не звони. Тебе нельзя звонить ему. Позвони. Может, позвонить? Ну почему же он не звонит?!» Где-то глубоко в душе ты понимаешь, что если б он на самом деле хотел связаться с тобой, он бы обязательно позвонил, но в шесть тридцать ты не выдерживаешь и, подстрекаемая своими демонами, звонишь ему сама. Тебя Уже ничто не останавливает, даже мысль о последствиях.

Если вдруг ломается твой прекрасный новый аппарат, который ты выбрала за то, что он такой гладкий, так сексуально выглядит, такой черный, такой красный, такой горячий, или что-то случается с твоим новым автоответчиком, управляться с которым ты кое-как научилась, ты просто сходишь с ума. Тебя всю так и трясет – девять с половиной по шкале Рихтера. Твой звонок в телефонную компанию похож на страстную мольбу, – словно речь идет о жизни и смерти: «Боже мой, помогите, вы просто обязаны помочь! У меня сломался телефон, вы должны немедленно исправить его. Я не могу сидеть весь день без телефона». И это недалеко от истины: твоя жизнь действительно в опасности. Ты хватаешь свой новый «Панасоник» и в панике мчишься в магазин: «Вы должны помочь мне, он почему-то не работает. Умоляю, почините его. Немедленно. Сегодня. Я подожду здесь – я за все заплачу!»

И ты платишь. Телефонные счета, которые ты оплачиваешь каждый месяц, могут привести в трепет миллионера. Твоя привычка стоит тебе тысячи долларов в год. А что уж говорить о минутах, о часах, когда ты ждешь звонка – твой дом превращается в Дом, где Разбиваются Сердца. Вот что такое телефон, твой лучший друг, твой злейший враг.

 

ВЫШЕ НОС, ВСЕ ИДЕТ КАК НАДО

Все то, что ты только что прочитала, может вызвать у тебя такое чувство, будто тебя раздели догола и загнали в угол: чувство паники, тревоги, испуга, страха, подавленности, беспомощности, беспокойства т или гремучей смеси всех этих чувств сразу. Но не паникуй. Чтобы избавиться от своей болезни, прежде всего нужно осознать, что она у тебя есть. Чтобы стать другой, чтобы стать здоровой, нужно широко открыть глаза и самой убедиться, увидеть воочию, кем ты была и кто ты есть теперь. И ты непременно станешь здоровой. Ты прорвешься. В конце этого тоннеля есть свет, значит там есть выход. Мы знаем, где этот выход. И не останавливайся на полпути, шагай дальше, в добрый путь!

 

ГЛАВА 3 Симптомы и синдромы

 

«ПРОСНИСЬ И ПОЙ!»

Ты уже кое-что понимаешь, в своем заболевании, в его причинах; ты догадываешься, где могут лежать пути избавления от него. Но в нашей повседневной жизни существует множество ловушек, характерных именно для этой болезни; на первый взгляд это обычные маленькие неприятности и огорчения, но это только на первый взгляд. Они жалят тебя, как оводы в жаркий летний день. И скорей всего, ты до сегодняшнего дня думала, что жалят они только тебя. Все остальные – нормальные люди, только над тобой вьются эти твари, только тебе они мешают жить. Только тебе и никому больше. Но ты не одна такая в мире. Всё это – симптомы твоего, и не только твоего заболевания. Но, слава Богу, ты можешь их одолеть.

 

КРИЗИС ИДЕНТИЧНОСТИ

«Кто я? Что я чувствую? О чем мне думать? Что мне делать? СОС, я тону! Я опускаюсь на самое дно. Без тебя я погибла. Умоляю, спаси меня! И награда твоя за это будет велика».

Кто ты? Зачем живешь? Кто может заполнить пустоту внутри тебя? Что делать, чтобы убежать от себя самой? Как избавиться от себя самой? О чем думать? Во что верить? Ты не знаешь. Ты потеряла собственное «я». Все глубже твоя депрессия, чувство безнадежности, отчаяние, состояние бездуховности, оторванности от мира, от Бога, от своего внутреннего «я», от любви; мир вокруг тебя темнеет, утрачивает краски, съеживается. Ты становишься похожа на героиню трагедии, и сама твоя жизнь превращается в какую-то древнегреческую трагедию, потому что в себе ты несешь трагический изъян: тебя как бы не существует, ты не способна стать ни для кого прибежищем, ты подобна пустой и мертвой раковине. Ты попала в ловушку, ты проваливаешься в черную дыру, отчаявшаяся маленькая принцесса королевства размером со ссохшуюся горошину; ты все ждешь, и надежды твои бледнеют, но ты все ждешь, что вот однажды придет твой принц и спасет тебя, пока ты еще не умерла от одиночества – ведь у тебя нет даже тебя самой, ты пуста изнутри, и ничто и никогда не наполнит тебя, и нет для тебя Бога; бездуховность, духовное банкротство – вот твой удел.

Ты мчишься на фу-фу по скоростной дороге жизни, кое-как дотягивая до очередной заправочной, надеясь, вопреки всякой надежде, что вот уж тут тебя встретит некая необъятная сверхдуша, и ты сможешь наполнить себя ею. Но сама ты вся оцепенела, внутри у тебя все мертво. Ты сама не знаешь, кто ты такая, не отдаешь себе отчета в своих чувствах, не понимаешь, где твое начало и где конец. В том, что ты представляешь из себя, что-то не так, что-то неправильно. Как наркоман не может без своей травки, так и ты – без внимания, ты отчаянно ищешь любви и ждешь одобрения, ждешь, что тебя похвалят, – но не за то, что присуще тебе как личности, а за то, что ты выдумала о себе. Ты все время пытаешься стать кем-нибудь другим – чтобы всем понравиться, чтобы понравиться всему миру.

 

ВЕЛИКАЯ ДЕПРЕССИЯ

Прежде я не знала, что такое счастье, поэтому я никогда не воспринимала его, как нечто само собой разумеющееся. Видишь ли, детство мое было непохожим на детство обычного американского ребенка, потому что обычный американский ребенок воспитывается так, что в будущем он ждет только счастья.

Мэрилин Монро

 

Мэрилин позвонила домой сыну и дочери доктора Грин-сона. По голосу было понятно, что она сильно под кайфом; она сообщила, что очень несчастлива, и они поспешили к ней.

«Она лежала в постели голая, накрытая одной лишь простыней, – вспоминает Денни Гринсон. – Эта женщина была в отчаянии. Она никак не могла уснуть – а было уже далеко за полдень, и тут она принялась рассказывать, как ей плохо; она говорила, что при мысли о себе самой и о своей никому не нужной жизни она приходит в отчаяние. Она говорила о том, что все ее бросили, выбросили, как никому не нужного котенка, о том, что она некрасива, о том, что с ней хорошо обращаются только те, кому от нее что-нибудь надо. Она говорила, что у нее никого нет, что никто ее не любит. И о том, что у нее нет детей. Словом, это был настоящий плач о своей погибшей жизни. Она так и сказала, что ей не стоит больше жить».

 

Где бы ты ни жила – в Беверли-Хиллз, Хьюстоне или Нью-Йорке, тебе везде плохо. Всю свою жизнь ты не ощущала настоящей радости, всегда была подавлена и, вероятно, сама не осознавала это; твоими верными спутниками были только отрицательные эмоции: отчаяние, Душевная боль, ощущение отсутствия счастья, чувство безнадежности, вечный пессимизм. Вероятней всего, ты не отдавала себе отчет в этих переживаниях, в том, что они постоянно с тобой, потому что ты всегда поступала с ними, как с мусором, который заметают под ковер, ты всегда находила себе какую-нибудь отдушину, чтобы не замечать их. Но постоянное, как бы фоновое ощущение того, что счастья нет, всепроникающая нота уныния, непрерывно звучащая где-то в затылке, всегда с тобой, а все потому, что фундамент твоей жизни построен на болоте и что-то не так с теми вещами, в которые ты веришь; и в тебе, такой, какая ты есть, нет ничего хорошего.

Ну, вот твоя история болезни. Ты все продолжаешь говорить себе, что, мол, это обычное дело, не ты одна такая. Что ж, это верно. Ты попала в порочный круг и не можешь из него вырваться, а в нем ты только теряешь ничего не приобретая, тебя всегда отталкивают, и ты никогда не найдешь то, что ищешь всю жизнь: любовь. Ты никак не можешь понять, почему же ты всегда несчастлива; так натурально ты обвиняешь во всем самое себя. У тебя такое чувство, будто над тобой висит приговор; подобно Сизифу, каждый день ты тащишь свой камень в гору, и каждую ночь он снова катится вниз. Жизнь кажется тебе беспросветной. Ты провалилась в болото и не знаешь, как из него выбраться. Ты едва находишь в себе силы, чтобы выйти из дома. Все тебя пугает, все грозит тебе неисчислимыми бедствиями, ты просто не знаешь, как вести себя, что нужно делать; ты живешь с чувством полной растерянности. Все незнакомое, все новое вгоняет тебя буквально в штопор, и ты понятия не имеешь, как выйти из него. Ты бы хотела провести всю жизнь в забытьи, во сне, а у тебя из-за всего этого множества тревог, гора которых, кажется, упирается в небо, только бессонница. У тебя почти или совсем уже не осталось сил. У тебя вечно глаза на мокром месте. Быть несчастливой так естественно, и ты принимаешь это как нечто само собой разумеющееся. Жизнь – это всегда боль. Боль – вот что такое жизнь. У нее нет другого цвета, только черный.

 

ОДНА – ЗНАЧИТ ОДИНОКАЯ

«Как это так, ты – и вдруг одинока?» «А ты когда-нибудь жила в доме, где сорок комнат? Так вот, помножь просто одиночество на сорок – получишь мое».

Мэрилин Монро

 

Ты готова на все, лишь бы не остаться наедине с тем, кто тебе больше всего не мил – с самой собою. Хуже компании для тебя не представить. Хоть на минутку побыть одной – значит заглянуть в черную дыру, где обитают твои демоны. Тебе прекрасно известно: хуже тебя нет никого на свете; водить с такими компанию – только даром время терять. И ты обращаешь все свои мысли, всю свою энергию на других. Тебе плохо, когда ты одна. Некому услужить, не о ком позаботиться, некого побаловать. Ты готова на любую авантюру, лишь бы не быть одной; ты злоупотребляешь гостеприимством друзей и знакомых, подолгу засиживаешься на работе. Ты последней покидаешь вечеринку, ты сидишь в баре или ресторане, пока не закроют; где бы ты ни была, тебе смерть как не хочется уходить домой. Ты буквально заставляешь себя заполнять свои дни делами, визитами, встречами; ни единой свободной секунды ты не оставляешь себе. Тебе все равно чем заниматься, было бы чем; тебе все равно с кем встречаться, было бы с кем.

Если ты все-таки остаешься дома одна, у тебя просто опускаются руки. В доме дел по горло, и ты не прочь бы ими заняться, но тебя будто кондрашка хватила. Ты только что купила книгу, но не то что читать – смот-Реть на нее не можешь; как, впрочем, и на новую видеокассету; ты давно хотела послушать новую запись, но и на это у тебя сил нет. Единственное, на что ты способна в этом мире, – кое-как соорудить себе обед и съесть его в одиночестве.

 

Вчера вечером я осталась одна, и вдруг меня охватила паника. Я лихорадочно схватила записную книжку и принялась звонить подряд всем знакомым. Никого не оказалось дома. Во всей Америке, в этой огромной стране только одна я сижу дома и никого нет рядом. Я была в отчаянии. Наконец мне удалось застать одну знакомую, и я спросила, чем она занимается.

«Мне нравится быть одной».

«Что ты имеешь в виду?»

«Ну я могу переделать все, на что вечно не хватает времени».

«Что именно?»

«Выкинуть лишние бумажки из бумажника, например. Постирать кое-что. Книжку почитать. Ну ты понимаешь, о чем я говорю».

Я ничего не поняла.

Мелани

 

Итак, ты садишься на телефон и принимаешься звонить всем подряд. Обзвонив десяток-другой знакомых и оставив на автоответчиках отчаянные послания, ты оцепенело сидишь на стуле, и одна мучительная мысль гвоздем сидит у тебя в голове: все, буквально все, где-то веселятся, только ты одна во всем городе несчастна, у тебя нет мужа, нет любовника, ты так одинока, ты не знаешь что делать одной в пустой квартире весь этот вечер. Телефон молчит. Тебя все забыли. И тебе все равно, идти ли спать или перекусить, или выпить, или покурить травки, или пойти заклеить первого попавшегося и заняться с ним сексом. Все что угодно, лишь бы заполнить эту черную дыру, лишь бы избавиться от одиночества. Все что угодно.

 

ХАМЕЛЕОН

Когда у нее все началось с Миллером, Мэрилин принялась усиленно читать книги, которые он ей советовал прочитать, стала учиться готовить, старалась подружиться с его друзьями, приняла его деревенский образ жизни… Перед самой женитьбой, зимой 1956 года, она много времени уделяла изучению иудаизма. Сам Миллер был не очень религиозным человеком; но она собиралась войти в его семью, хотела вписаться в его семейную традицию. «Я приготовлю лапшу, как любит твоя мама», – сказала она ему в день свадьбы. На обороте свадебной фотографии она написала: «Надеюсь, надеюсь, надеюсь».

 

Твое «я» провалилось в черную дыру еще в детстве. И став взрослой, ты так и не выработала в себе понятия о том, кто ты такая, что ты из себя представляешь в этом мире. Подобно хамелеону, ты меняешься в зависимости от окружения, ты усваиваешь тот эмоциональный климат, в котором находишься, свои реакции приспосабливаешь к тем сигналам восприятия, которые получаешь извне, причем таким образом, чтобы завоевать расположение и одобрение окружающих; ты поступаешь и говоришь так, как ты думаешь, по их мнению, должно поступать и говорить. Ты вся так и стелешься, чтобы успеть подобрать крохи благорасположения других людей, их одобрения твоего поведения. Попавшись в ловушку чужого мнения как истинного представления о том, кто ты есть на самом деле, ты превращаешься в игрушку, попадаешь под полный контроль со стороны других, ты двигаешься, как автомат, не оставив за собой права на подлинное чувство – твои собственные чувства парализованы болью и паническим страхом: Боже упаси сделать ошибку, не так посмотреть, не так ответить. Как понять, чего все они хотят? Может, ты сказала что-то не то?

Он приглашает тебя пообедать и вежливо интересуется, что ты любишь. «Ах, я и сама не знаю. Я все люблю. Мне безразлично. Это для меня не имеет значения. Что сам захочешь. Я на все согласна. Сам скажи, чего ты хочешь». В результате ты ешь то, что терпеть не можешь; он выбирает как раз то, на что у тебя аллергия, от чего у тебя потом болит голова – китайские блюда; и конечно, ты боишься ему в этом признаться.

Ты никогда не получаешь того, чего хочешь, потому что боишься спрашивать, потому что живешь и чувствуешь не сама по себе, а лишь вслед за другими. Ты из кожи лезешь вон, чтобы стать тем, что не есть ты сама. Ты становишься просто мебелью. Ты тратишь энергию впустую и боишься признаться в этом, а потом еще удивляешься, почему у тебя упадок сил. Ты отказываешься от своего голоса, а потом удивляешься, почему выборы проиграны.

Поиск по сайту:

Кнопка перезагрузки жизни / Том 1 / Глава 1. Однажды утром, открыв глаза  

Глава 1. Однажды утром, открыв глаза

Я просто хотел стать идеальным, опрятным, добрым человеком.

… … Вот кем был мой брат.

Вы, наверное, знаете сказку о том, что по весне выпадает топор. Ты уронил золотой топор? Или, может быть, этот серебряный? Это довольно известная сказка.

Конечно, ответ так же знаменит; просто скажите: «Нет, у меня есть старый железный топор», и вы получите как золотой топор, так и серебряный топор. Если кто-то столкнется с этой ситуацией сейчас, они обязательно ответят таким образом. В конце концов, любой, кто знает правильный ответ, может добиться сказочного результата. Мой брат был тем, кто, казалось, знал все ответы заранее. Если бы он встретил весной богиню, он бы смело рассмеялся и сказал ответ, как будто это было естественно. «Я признаю, мой топор — железный. Так что, думаю, я заслуживаю золотой и серебряный топоры».

Богиня наверняка не откажет ему в этом. И поэтому мой брат закончил бы всё с тремя топорами. Мысль об отказе железного топора перешла бы ему в голову, но…

— Если у меня не будет этого топора, как я буду делать свою работу?

Он был тем, кто также мог поддерживать связь с реальностью.

Мой брат был идеальным и аккуратным. Он мог прямо насквозь такие ситуации и рассуждать о своём пути к правильному ответу.

Вот почему я стремился стать таким как он, поэтому я думал, что, возможно, смогу стать похожим на него.

Интересно, как он поступает прямо сейчас?

Мой идеальный брат смело смеялся, прошёл экзамены и ушёл из дома, чтобы поступить в колледж. Он изучал науки с такими названиями вроде «Биограницей», которые все были перемешаны катаканой, и я даже не мог сказать, что именно он изучал. Моя мама сказала: «Ну, думаю, раз уж это он, он не может ошибаться», — и проводила его.

Однажды он сказал: «Я хочу создать идеальный мир».

Я просто обычный среднеклассник, желающий быть идеальным и аккуратным как мой брат.

Он всегда был рядом со мной, но в то же время ярко сиял над мной, и теперь он начал путь, непохожий на мой. Так же как звёзды, на которые я указывал, исчезли перед моими глазами, я остался, бесцельно плавая в пустом море беспокойства, как воздушный змей, отрезанный от своей катушки.

— Даже если препятствие на твоём пути исчезнет, не увлекайся.

Я до сих пор помню эти раздражительные слова от учителя. Я не уверен, что он думал о своей собственной семье. Но если предположить, основываясь на нюансах, содержащихся в этих словах, я бы сказал, что у него, вероятно, есть старший брат или сестра… это было его комплексом.

Конечно, когда я думаю о словах моего учителя, я также думаю о моём брате.

— Учителя всегда должны иметь при себе то, что их связывает каким-то комплексом или чем-то иным. Наиболее распространенным является то, когда, окончив колледж, они начинают преподавать сразу же после этого и потому не имеют представления о мире за пределами обучения.

Когда он сказал это, мой брат учился в старшей школе, а я только что поступил в среднюю школу, и слушая, хотя и был слегка шокирован, я задавался вопросом, действительно ли было хорошо говорить об учителях таким образом. И мой брат, как всегда, просто рассмеялся над этим самоуверенным смехом.

Неудивительно, что я чувствовал к моему брату, который превзошёл всех в чём он делал, чувство, которое само по себе превзошло уважение. Поэтому, когда он исчез из моей жизни, я стал всего лишь молодым парнем, совершенно неспособным превзойти его в чём-либо.

Однако по какой-то причине я считал, что могу стать таким как он, и не сомневался в этой вере.


Открытый урок.

Мне никогда не приходило в голову, что на данный момент я и был среднеклассником, это не было таким уж событием. Для меня открытый урок был чем-то, что нужно было довести до конца, это не было чем-то столь важным. Это было потому, что для моего брата это было не то, в чём он тоже был заинтересован.

Вот почему, нервно глядя краем глаза на своих одноклассников, я старался не беспокоиться о том, какая тревога залегла у меня в груди и продолжал урок не теряя самообладания.

— Лады, Хасидатэ, а кто придёт к тебе?

— Моя мама. Кто ж ещё?

— Хах, ну да. Боже, почему бы не прийти чьей-нибудь клёвой старшей сестре?

— А у тебя разве нет старшей сестры? — обернулся мой одноклассник, показывая удивление.

— Я же сказал клёвая старшая сестра, нет? Моя сестра выглядит прям как чудовище.

Эта старшая сестра, о которой он говорил, занималась волейболом в старшей школе, и у неё были очень впечатляющие мышцы, а также огромная грудь. При этом многие из друзей ревностно к ней относилась.

— Во всяком случае, даже на нашем втором году средней школы у нас остаются эти открытые уроки, м-да.

— Блин.

Моя школа была немного необычной. Её призывом было «За активные беседы с родителями! Для родителей, чтобы они активно занимались образованием!», поэтому было много мероприятий, в которых могли участвовать родители. Одним из таких событий был день открытого урока.

— Хасидатэ, подойди-ка сюда.

Кто-то из группы собравшихся в углу у окна позвал меня. Как обычно, я ответил и подошёл к окну.

— Попытайся выпить это, она аж скулы сводит.

По какой-то причине он протянул мне бутылку с зелёной жидкостью.

— Перестань, ему не интересно.

— Нет, если он не примет этот вызов, он не мужик. Если бы это был твой брат, он бы это сделал. Я верю в него.

— Давайте сделаем ставку на то, сколько глотков он может выпить.

— Что получит победитель?

— Как насчёт свидания с твоей сестрёнкой.

— Не паясничай так.

Одноклассник рядом со мной подстрекнул меня:

— Мы ж могли взять горькие напитки в магазине и смешать их, они были б ещё отвратительнее, да?

Иногда класс становился таким возбужденным, что я становлюсь самонадеянным в плане поедания невероятных вещей.

— Хорошо, я хочу это увидеть, Хасидатэ Юто выпей этот сок, сохранив при этом свою крутость!

— Я не выпью это. Зачем мне что-то пить, если я знаю, что это отвратительно?

— Ах, ты такой бесхарактерный. Я не вижу такого человека.

Говоришь, что я трус, а в это время говоришь, чтобы я выпил эту бутылку, жестоко. Но после того, как мне сообщили об этом, я не отступил.

— Ладно, думаю, я выпью её. — я схватил напиток со стола, подготовился и поднёс его к губам.

Мое первое впечатление было, что он был прохладным. Я могу выпить это, — подумал я. Я сделал глоток, вогнав его мне в горло. Как только он добрался до туда, я почувствовал самый ужасный вкус во рту.

Поверх того, чтобы он был просто горьким или кислым, он был олицетворением отвращения. Я почти поперхнулся.

— Юто! Юто!

Меня окружал звук хлопков. Пока я слушал их хлопки, я сделал второй глоток, затем третий, и затаил дыхание.

— Юто! Юто!

— Юто! Юто!

Ритмичные хлопки распространились по всему классу. Все смотрели на меня. Я покажу вам мужественность того, кто пьёт самый отвратительный напиток в мире.

Ах, я дурак. Этого не нужно было делать. Бутылка из-под сока со всеми прочими напитками.

Но я ненавидел, когда меня высмеивали за то, что не мог его выпить. Я знал, что я просто играю дурака, чтобы его не называли дураком, но я не мог повернуть вспять этот момент.

Кроме того, прекратив пить, в этот момент было бы выброшено всё то, что я пережил.

Я закрыл глаза, когда он погружался ниже, ниже, ниже по горлу.

Вскоре бутылка опустела. Когда он покинул мой рот, из моего желудка вышло отвратительное, вонючее, смердящее зловоние.

Я сделал глоток свежего воздуха.

Неожиданно настрой толпы стал холодным.

— Ску-у-учно.

— Я думал, он заплачет.

— Ладно, хватит, исчезните.

Скучные голоса моих одноклассников увеличивались и хаотично накрыли друг на друга. Тем временем я вышвырнул бутылку из окна.

Да… как вы можете видеть, я не был слишком популярен в своём классе. Всякий раз, когда мои одноклассники звали меня, это было нужно только для забавы с упрямым отношением, я смирился. Конечно, я не имею в виду каждого из моих одноклассников. Я знал, что есть те немногие, кто сказал остальным прекратить возиться со мной. Однако, по большей части, мои одноклассники думали обо мне как о ком-то, кто не сломается, будучи запуганным, пока они не поиграются со мной слишком много.

Они не слишком много играли со мной.

Даже после того, как надо мной поиздевались и посмеялись, я не рассердился. Я знал, что, разозлившись это заставит меня проиграть. Поэтому я не рассердился, и уж тем более не плакал. Это то, чего они ожидали. Поэтому я просто рассмеялся.

Но у меня были дела поважнее.

Даже когда меня высмеивали и насмехались надо мной, я никогда не забывал о том, чтобы быть идеальным и аккуратным.

Поэтому, я рассмеялся.

— Хмпф, — фыркнул я, когда я встал и ушёл.

Первая часть во второй половине дня, пятый урок, прошёл без осложнений. Во время перемены я открыл тетрадь, думая, подготовиться к шестому уроку — открытому уроку.

— Хасидатэ, одолжи мне тетрадь.

Сказал одноклассник и выхватил тетрадь из моих рук. Я не понял, что было такого классного в этой тетради, чтобы парень, который даже не мог сделать свою домашнюю работу; но я подумал, а что в этом плохого позволить ему её увидеть?

В этот момент у меня возникло плохое чувство в животе. Мне лучше пойти в туалет на всякий случай, — подумал я, и собирался встать с места, как вдруг…

— Куда, по-твоему, ты идешь? — одноклассник, который взял мою тетрадь, преградил путь в туалет.

Что за беспокойство, — подумал я, и собирался пойти туда и научить его манерам, как вдруг перемена закончилась.

Затем он спрятал тетрадь под мышкой и сказал:

— Звиняй, но я позанимаюсь с этим. — и вернулся на своё место.

Примерно в то же время, когда учитель математики вошёл в класс, мои родители, которые ждали в коридоре, вошли через заднюю дверь аудитории.

Моя мама с нетерпением ждала этого школьного мероприятия. Что касается моей мамы, которая видела то, что мог делать её другой сын, школа была местом, в котором любили и воспитывали детей.

Учитель, который был одет гораздо более броско, чем обычно, дважды хлопнул в ладоши.

— Все, повернитесь. Урок начинается.

… 10 минут спустя.

Я был поражён болью от самых глубин ада.

Мой живот болит. Это явно было больно. В этом не было никаких сомнений.

Это было очень болезненно.

Это было из-за этого обеденного сока. Это неприятное ощущение в недрах моего желудка начиная с перемены не было просто случайностью.

Чувствую, словно мои внутренности двигались туда-сюда. Как только эта мысль перешла мне в голову, они, казалось, внезапно столкнулись друг с другом и схлестнулись в водоворот.

Твои пресс, используй свой пресс. Но приложенные в него усилия не сработали, а сгибать его было бесполезно. Хотя я едва мог сохранить равновесие, я смог контролировать спазмы моих внутренностей.

В противном случае… оно выйдет!

Я начал опираться на цыпочки, мой зад медленно поднимался со стула. Улови дыхание. Мысли позитивно. Сбалансируй свою силу. Сосредоточься, не теряй внимания.

Ах, это нехорошо.

Нет, я не могу этого сделать, даже если я скажу себе просто втягивать и удерживать его. Расслабься, расслабься.

— Следующая задача… Хасидатэ-кун.

Ну вот зачем ты назвал моё имя в такой ужасный момент.

Ах, что угодно. Если я просто отвечу на то, что я написал в своей тетради, то… подождите, моя тетрадь, он взял мою тетрадь!

Думай, думай. Ты уже решал эту задачу, просто успокойся и подумай, и ты сможешь её решить.

Думай, дум… ну, не переусердствуй! Шевелись!

— Что случилось, Хасидатэ? Пожалуйста, встань и подойдите к доске.

Я медленно встал, не задержавшись и не ослабляя силы.

Я глубоко, робко вдохнул. Тише, тихонечко.

К тому времени все заметили, что что-то во мне было не совсем нормально. Я чувствовал, как до меня доходят любопытные шепоты. Когда я дошёл до доски, я посмотрел через плечо. На моих родителей. Они с любопытством смотрели на меня.

Мои глаза встретились с моей мамой. Я знал, что она знала, что я был сам не в себе, она, возможно, немного беспокоится за моё здоровье.

— Неужели ты не выучил материал?

— Нет, я выучил… кх…

Осторожно. Но, пожалуйста, не заставляй меня говорить.

Я повернулся к чёрной доске, и поднял руку вверх, сжимая мелок. Медленно, сейчас. Успокой свой разум и подумай.

Я начал выписывать уравнение. С каждым ударом мела по доске раздавался сухой, ребристый звук. Это был несколько успокаивающий звук.

Да, это был хороший ритм. Я решил уравнения одно за другим, в то же время выжидая… что же мне делать?

Несмотря на то, что я уже решал подобную задачу, и хоть я решил её и раньше, я просто не мог вспомнить, как должна была идти остальная часть уравнения. Я должен думать о том, что делать дальше, но всё, о чём я мог думать, это чувство в животе. Я попытался сконцентрироваться, поскольку слово «вспомнить» крутилось вокруг моего ума.

Мел остановился.

Вспоминай, вспоминай, вспоминай, вспоминай.

Вспоми…а-а, вот оно!

Когда я перешёл к написанию следующей части, я услышал шум позади меня…

Пуф!

Я рефлекторно обернулся, чтобы посмотреть за собой. Кто-то уронил свой учебник на пол. Я снова повернулся лицом к доске.

Казалось, что что-то извивается из моего желудка. Мои внутренности выскальзывают, больно, как будто кто-то вытягивал их.

Ах, я не могу этого сделать!

Я действительно не могу это сделать!

Я терпел это до самого конца, всеми силами… но я этого не делал.

Силы в нижней части живота испарились. Чувство, которое давило на меня, внезапно исчезло, это действительно было облегчение.

По прошествии нескольких минут я почувствовал теплое ощущение, распространяющееся от моего паха вниз по моим ногам… и затем запах, который я знал слишком хорошо.

Я не мог двигаться. Я сделал это.

Я сделал это, и не было никакого пути назад.

Крик эхом отозвался по комнате.

Агх, а-а-х, гх хнык … ..а-а-агх … .фгф,, гх-хк … Я не могу вымолвить… если моя вонь выбегает…… или это мои слезы … у-у … агх-хг-х … уа-а-а … агх-хг-х..гх … aaa … aaaa … . уа-а-а … Я ощущаю … горечь … в горле … ..ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы… .. … ..ы-ы-ы-ы.. а-а-а-а-а … ..кх …… .аргх … .уа-а-а- …… это бесполезно … Я не могу так продолжать … агх-хг-х … ууу … .хнык … Я умру … . А-а, я покончу с собой .. уа-а-а … .Я хочу исчезнуть … и умереть … просто уйти … .. народ будет смеяться над моими похоронами … ..тч … агх-хг-х у … просто хочу исчезнуть … .. все прошло к чер… …… ……… агх-хг-х уа-а-а … .а-а-а … ..блятьблять …. Я никоим образом не идеальный … .или аккуратный …… … в том, что я делаю … .всё, я погряз в дерьме …. … ..чт … .гд …. … а-а-а-а-а-а … лядство… .. агх-хг-х …а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-А-А-А-А-А ……


Сю Фудзиёси был другом, которого я знал уже много лет. Он был не просто одноклассником для меня, а другом в прямом смысле этого слова.

Пока я спотыкаясь шёл в ванную, он уладил все дела с остальной частью класса и пошёл домой вместе со мной.

— Не беспокойся об этом.

— Я не могу…

— Забудь всё это.

— Я не могу…

Сю подстроился под мои тяжёлые шаги своими более лёгкими.

— Знаешь, ты… — он внезапно остановился.

Хотя Сю был худым, его тело было наполнено мышцами, придавая ему телосложение китайского мастера боевых искусств. Естественно, он был хорош в любом виде спорта. Что касается учёбы, он всегда поддерживал статус выше среднего. В отличие от других моих одноклассников, он не был типом, который просто последует за течением; как только он решил что-то, он справится с этим. Его сердце было почти непоколебимым… он действительно был скалой, в лучшем смысле этого слова.

Сю был мужественным. Или, ещё более кратко…

Он был мужчиной. Мужик среди мужиков.

Тогда в сравнении, я был…

— Что случилось, то случилось; мы ничего не можем с этим поделать. Не только это, но, если ты продолжишь волноваться об инциденте, это просто станет большей подпиткой для других, чтобы дразнить тебя.

— Я не могу…

— Блин.

По сути, он сказал мне, что я на грани разрыва. Сю был единственным, кто смел говорить такие вещи. В моих стремлениях к совершенству и аккуратности я всегда действовал сам по себе, и поэтому я всегда думал о себе как о том, кто не сломается даже после того, как над ним поиздеваются собственные одноклассники.

Сю был единственным человеком, который мог сказать, что я собираюсь сломаться.

С тех пор я как учился с ним в школе. Когда мы впервые встретились, он был тем, кто первым сблизился со мной. Все вокруг нас остановились, чтобы посмотреть, что он скажет. Сначала я его боялся, но теперь я его высоко ценил и видел, что он как друг, которому я могу показать свою единственную слабость.

В отличие от того, как это было в начальной школе, мы уже долго не ходили вместе.

— Хочешь, чтобы я проводил тебя до самого дома?

— Всё нормально…

Я принял во внимание его утешение, и я знал, что с ним всё будет в порядке, когда я скажу: «Я не могу, я не могу», — снова и снова, но я всё ещё стремился быть идеальным и аккуратным, знал, что его ошивание вокруг меня не принесёт мне никакой пользы.

Мы разделились на развилке перед нами.

Когда мы пошли разными путями, он протянул руку и слегка ударил меня по заднице. Я никогда не думал о чём-то подобном, между ним и мной, как о грязном или чем-то ещё.

— Это похоже на сексуальное домогательство…

— Дубина.

Мы расстались и продолжили идти по разным путям.


Когда я остался с собой, меня омыло чувство одиночества, вскоре заменившееся отчаянием.

Без Сю, который до сих пор утешал меня, моё хорошее настроение потеряло почву и рухнуло, как песок.

Боже, обгадил мои штаны, хотя я был в средней школе. Ну, нет, средняя школа не имеет к этому никакого отношения. Просто обгадил себя перед другими людьми.

Для кого-то, одержимого совершенством и аккуратностью, как я, такая маска аккуратности, столь нагло разбитая, была огромной ценой.

Как я могу продолжать жить и смотреть завтра?

Это было чёрное пятно в моей 14-летней истории. Нет, называть это чёрным пятном было бы слишком мягко. Это больше похоже на клеймо, выжженное в моей личной истории, которое я никогда не смогу стереть.

Ссыкун. Так они меня прозвали. И тогда моё прошлое, которое я никогда не смогу сбросить, будет следовать за мной, даже когда я окончу среднюю школу переходя в старшую школу. Тот факт, что я обмочился перед моим классом, будет известен всем ученикам, так что, встретившись с людьми в первый раз, они узнают историю и обратятся к мне как Ссыкун без малейшего колебания. Уа-а-а! Почему, чёрт возьми, хотя я тебя совсем не знаю, почему, чёрт возьми, ты знаешь, что я когда-то обгадил себя?

То спокойствие, с которым я едва держался, теперь покинуло меня, ибо неуверенность и хаос губительно опустились на моё сердце.

Почему так получилось! Почему это должно быть так!

Почему!!!!

Всю свою жизнь, я… всю свою жизнь? Да, вся моя жизнь. Пока я не умру.

У меня были обгаженные штаны. В классе. Перед всеми. Перед моими родителями. Ссыкун.

Я чувствовал, как все будущие слова презрения, сочувствия, жалости, унижения, омывают меня подавляющей волной. Должно ли все это презрение постоянно омывать меня, пока я не умру…?

Я просто хочу исчезнуть…

Или я мог бы исправить это снова и снова. С сегодняшнего утра. Нет, начиная с того момента, когда я пришёл в школу. Было бы хорошо даже с самого начала того урока. Я хочу, чтобы эта вещь, которая произошла сегодня, все эти воспоминания, исчезли, даже если мне придётся уничтожить частицу моего разума…!

— Ты желаешь этого?

У меня сложилось впечатление, что кто-то разговаривает со мной.

Это был голос молодой девушки, шепчущей мне на ухо, как будто она говорила прямо с моим разумом.

— Ты желаешь этого?

Я снова это услышал.

Я определённо это слышал.

Кто-то спрашивал меня.

Где этот человек?

Я оглянулся через плечо и проверил свой телефон, взглянул в пустое место, пытаясь отыскать источник голоса.

— Тут очень тесно, разве нет?

Чего, так тесно?

— Мир Юто в настоящее время составляет около 2 метров в диаметре. Он корчится в этом крошечном кругу. Чего он пожелает в своём маленьком мирке? Какое самое сильное желание в твоём сердце?

— Кто ты?!

Я огляделся вокруг и впервые заметил.

Все цвета исчезли из этого мира.

Пространство вокруг меня было полностью светлым и тёмным, отображался только чёрно-белый контраст.

Неважно, сколько раз я протирал и моргал глазами, мир вокруг меня оставался монохромным.

— А? Что, что это?

Я присмотрелся и увидел, что у меня всё ещё есть цвет. Лишь моё окружение было чёрно-белым.

— Что, чёрт возьми, происходит?

На моих глазах появилась какая-то тонкая трещина, медленно расползаясь, воздавая дорогу, по которой я всегда возвращался домой. Части этой мозаики чередовались между плаванием и потопом, а мир передо мной приобрёл своеобразное чувство трёхмерности.

Был ли мир разрушен или что-то в этом роде…?

Нет.

Это я был уничтожен. Что-то в голове пошло не так из-за шока, когда я обмочил штаны.

Один осколок мозаики вылетел и упал намного ниже меня.

По этому сигналу остальные куски паззла поддались гравитации один за другим.

Фрагменты мозаики под моими ногами выдернули как зубы, и я потерял опору под ногами, потому что земля подо мной начала разрушаться.

Я отчаянно пытался цепляться за те обломки дороги, по которой я ходил в школу, но как бы я ни хватался за эти осколки, они всегда отваливались, уклоняясь от меня, до тех пор, пока я тоже не был мягко сброшен в пустое пространство, падая рядом с обломками реальности.

Ах, было бы неплохо вечно падать вот так…

В тот момент, когда эта мысль пришла на ум, мои глаза встретились с молодой девушкой, сидящей на одной из падающих частей, плавающей в воздухе.

— А?

Девушка… у неё был цвет.

У неё был чёрный жилет и белая рубашка, и короткие, алые волосы, подстриженные под пацанку.

Её длинные ноги, тянущиеся от шорт, слегка свисали, словно она подпрыгивала.

— Меня зовут Маки-тян. — она внезапно представилась по имени и ярко улыбнулась мне, давая ощущение, что это было какой-то сложной шуткой, которую она играла.

Видя, что я был весьма озадачен, она продолжала.

— Ну, тогда мы переиграем?

И хлопнула в ладоши.

Передо мной появился белый экран.

Всё остальное вокруг меня стало тёмным, и раздался гудок, сигнализирующий о начале фильма.

Числа отсчитывали, 5, 4, 3, 2, 1 ….. н а ч а т ь

Так же, как один из тех старинных фильмов, фильм был в чёрно-белом.

Камера фокусируется на определённом инциденте, который я предпочёл бы не вспоминать.

— Ч-что, чёрт возьми, что происходит…

На экране было показано, как я стоял перед доской стиснув зубы, когда я боролся с моим непослушным желудком.

— Прекрати! Просто прекрати! — я взывал к тому, кому контролировала кино.

Образ моего корчащегося тела, почти на пределе, овладел мной.

— Прекрати! Я сказал, прекрати!

Я махнул руками, как сумасшедший, тщетно пытаясь сломать экран. Однако, независимо от того, что я сделал, изображение оставалось, как будто оно было выжжено на моей сетчатке, отказываясь исчезнуть. Между тем, я на экране делал неприглядные движения.

Тот другой я в конечном итоге достиг своего предела и обмочился, упав на колени. Изображение было настолько реальным, что я мог почти чувствовать его запах.

— А-а-а-а-а!

При звуке голоса Маки-тян я снова вернулся к реальности.

Когда я поднял глаза, она вернулась к её скучному «я», сильнее размахивая ногами.

— О, боже! Это был крах! — она презрительно посмотрела на меня, как на сумасшедшую, как если бы я докучал ей.

Прекрати это! Не смотри на меня так! Сегодня я так много смотрел, десятки, нет, сотни раз! Разве этого недостаточно? Не делай этого! Не делай этого-о-о-о-о-о-о!

— Это все, что тебе есть сказать?

Она слышала мои мысли?

— Видишь ли, меня привлекло сюда сильное желание, но я думаю, что всё, что у меня получилось, так это ссыкунишка. Странно, почему у тебя такое сильное желание, когда речь идёт о чём-то вроде обоссанных штанов…

Что-то вроде обоссанных штанов?

Что, это похоже, просто обоссанные штаны?

— … А ну-ка постой, я не могу просто пропустить это. Что случилось?

Я разозлился. Я имею в виду, что мне говорит что-то подобное, девушка, с которой я только что встретился, было то, что я не мог просто оставить и игнорировать.

— Что, чёрт возьми, я имею в виду, я обоссал себя. Разве ты не понимаешь? Я буквально обосрал себя, в классе, перед всеми. Разве ты не понимаешь, насколько это раздавило мою гордость? И не только моя гордость, это было моим внутренним «я». Не говоря уже о том, что это был день открытого урока, это вдвое больше очевидцев, чем это было бы в любой другой день. Так что я опозорил себя, это огромный удар по уважению других ко мне. Разве ты не видишь? И ты называете это «чем-то вроде обоссанных штанов»? Ты точно знаешь, о чём говоришь?

Я извергнул град слов говоря Маки-тян чтобы та знала отличия моей ситуации и наложением в штаны.

И хорошо, она просто сидела слушая, пытаясь сдержать улыбку, но в конце что-то, о чём я так много волновался, было то, что я так или иначе должен был выплюнуть.

— … Ну, желания людей сильно различаются, не так ли? Есть смертельно больные, которые хотят прожить ещё один день, и есть люди, которые, обмочившись, хотят, чтобы они умерли…

С полуулыбкой на лице она продолжила.

— Знаешь, я пришла сюда, чтобы услышать твоё желание, Юто. Я пришла, чтобы услышать, как ты его выкрикнешь.

Что, чёрт возьми, эта девушка говорит?

— Моё… желание…?

Моё желание? Тогда меня осенило. Я хотел стать моим старшим братом, аккуратным и идеальным. Что она сказала, что я должен был делать? Выкрикнуть моё желание?

Теперь настала моя очередь наполовину ухмыляться.

— Маки-тян, ты что, какой-то бог? — сказал я. С ухмылкой.

Услышав это, Маки-тян повернулась ко мне лицом, не потрудившись скрыть презрение, которое она держала по отношению ко мне.

Какого чёрта. Не возвращай мне этот взгляд.

— Ага, может быть, ты мне не веришь? Ну, не какое-то старое желание. Это нехорошо, говорю тебе. Раньше у тебя было очень сильное желание, звенящее изнутри твоего сердца и души, вот что я хочу услышать. Это сильное желание было тем, что меня привлекло ранее, понимаешь?

— Сильное желание, да… что бы это могло быть?

Как будто она читает прямо из глубины моего сердца, Маки-тян продолжила.

— Разве ты не хотел начинать всё это сначала?

— Начать сначала? Ну, я думаю, я действительно хотел начать всё заново. Хорошо, вот что я сделаю, начни заново! Я заключу сделку с дьяволом, чтобы не случилось! Сделайте так, чтобы я никогда не обмочился в классе, П·Е·Р·Е·З·А·Г·Р·У·З·И весь день, как насчёт этого? — я закричал. Когда я дошел до конца этой маленькой речи, я почти плакал.

Маки-тян удовлетворённо кивнула.

— Сильно, если хочешь, тогда я могу позволить тебе начать всё заново.

Она взмахнула правой рукой над моей головой, заставляя выливаться карты одну за другой, из воздуха. То, как она заставила их вытекать из трещины в воздухе, заставило меня подумать, где она научилась этому трюку? Карты были немного похожи на игральные карты, немного похожие на карты таро; на одной стороне был сложный узор, а на другой был какой-то дизайн, вроде как рисунок…

Она помахала правой рукой, перевернув, слева направо и выстроила карточки. Движение казалось таким естественным, что я не мог не задаться вопросом, действительно ли она была волшебником.

Поверх были карты с рисунком, так что я не мог видеть, что было, с другой стороны.

— Это вся твоя жизнь.

На этот раз она провела рукой слева направо. Казалось, она веселилась. Карты повернулись задней стороной, всё ещё аккуратно выстраиваясь, тогда как её рука прошла над ними.

Моя жизнь была изображена на этих картах.

От моего рождения, до того, как я впервые встал, до того, как последовал по стопам брата, до того, как я встретился с той девушкой, моим другом детства, в школе, игра с моими друзьями… вся моя жизнь была выложена передо мной, как ряд в игре Девятка.

Маки-тян выбрал одну карту из этой массы и подняла её к свету. Монохромный свет сиял через карту, чтобы я мог видеть её по центру. Это было воспоминание из моих дней начальной школы.

— Ты помнишь?

Я вспомнил. Это было во время обеда, когда я был в 1 классе. По какой-то причине я не мог заставить себя съесть морковное пюре, так что мой учитель рассердился на меня, и меня оставили в классе с тремя морковными ломтиками, которые я не мог уложить в рот. Я был на грани слёз. Именно тогда моя одноклассница, Сугита Нацуки, галантно появилась, взяла ложку из моей руки и зачерпнула морковь в рот. «Это обед, пойдём играть», — сказала она мне и потянула меня за руку. Я видел мою неспособность есть морковь в качестве основного препятствия на пути к совершенству, но Нацуки подумала об этом, как о плёвом деле и просто вытолкнула меня вперёд. Я чувствовал, что должен выразить свою благодарность, но за всю мою жизнь так и не смог выяснить, как именно выразить это.

— Ты потрясающая, раз ешь морковь.

Было бы лучше сказать что-то более умное, более содержательное, но в то время это было всё, что я мог придумать.

— Ну, они довольно вкусные и приятные. — ухмыляясь ответила она.

Мы остановились в коридоре, сменив нашу обувь, как будто мы не могли тратить доли секунды, и помчались к школьному двору. Однажды мы присоединились к кругу наших одноклассников, и до тех пор, пока не прозвенел звонок в конце нашего обеденного перерыва, мы развлекались, как во сне.

С того самого дня я изо всех сил старался есть морковь. Если бы я мог заставить себя есть их, я чувствовал, что Нацуки снова улыбнётся мне и похвалит меня за это…

Я посмотрел на свою жизнь, передо мной. Было столько карт, сколько же у меня было воспоминаний. Казалось, что, если я возьму одну из этих бесчисленных карт и пропущу через неё свет, то я смогу пережить те воспоминания, вроде той, что я провёл несколько минут назад.

Маки-тян пристально посмотрел мне в лицо и спросила:

— Желаешь? Не желаешь?

Я видел, как мой образ отражался в её больших глазах.

Желаю ли я… да.

До сих пор, моим единственным желанием было лишь стать моим братом. Чтобы быть идеальным…

С событиями сегодняшнего дня, все эти усилия пошли впустую.

Если бы этого не произошло. Если бы я не сделал неправильный выбор.

Эта жизнь не годится.

Я хочу переделать её.

Я хочу переделать её!

— Я нашла его, я нашла твоё сильное желание.

Маки-тян протянула обе руки и приставила их к моему сердцу. Затем она медленно погрузила их в моё тело, выхватив моё сердце. Она отрывисто кивнула головой: «Хм!», — как если бы она была уверена, что всё ещё может воздействовать, а затем медленно убрала руки. В её руках была кнопка.

— Эта кнопка предоставит тебе твоё желание. Она отключит твои воспоминания.

— Отключит мои воспоминания… как будто это заставит меня забыть?

— У тебя есть множество воспоминаний, которые ты можешь сохранить, поэтому, если ты когда-нибудь захочешь отключить свои воспоминания за счёт прошлого, нажми кнопку. Если ты захочешь этого достаточно сильно, это произойдёт.

Маки-тян положила кнопку в мою руку.

— Видишь, твоя жизнь пойдёт так, как тебе нравится!

Аккуратно выстроенные карты, внезапно взлетели и рассеялись. Я видел, как мои воспоминания вливаются вниз.

Средь шквала карт, Маки-тян осталась сидеть, как и была; даже когда она растворилась, она оставалась плавать в воздухе. Казалось, она потеряла весь интерес ко мне, вместо этого глядя на завтра и на следующий день, напевая мелодию.

Монохромный мир исчез в яркой белизне.


Дзынь-дзын-дзын-дзын-дзын-дзын…

Мой будильник не был цифровым; скорее, у него был металлический колокольчик и круглая форма с двумя серебристыми колокольчиками сверху.

Этот будильник встряхнул моё сердце и голову.

Когда я лежал на своей кровати, я видел синее небо в зазорах между занавесками.

Синева, я почувствовал, что моё расположение духа резко пошло на спад.

У меня был неприятный сон.

Появилась какая-то странная девушка, и вчера она переиграла происшествие в чёрно-белом.

Как бы сильно я не сопротивлялся перед тем экраном, я ничего не смог. Однако он продолжал играть.

Блин, почему мне приходится так много думать о чём-то, что я больше не хочу вспоминать?

И из-за этого мой день начался ужасно.

Как ни странно, хотя обычно, чтобы насладиться комфортом футона мне нужна всего лишь одна секунда, прошлой ночью я был так расстроен, что я ворочался всю ночь.

Уже сегодня…

Раз уж уже рассветало для всех остальных, светало и для меня. Даже для кого-то вроде меня, кто обоссал свои штаны в классе…

Первым делом было найти оправдание, чтобы взять отгул от школы.

Я имею в виду, конечно я бы потребовал отсутствие на следующий день после того, как обоссался в классе, но мне был нужен некий официальный отгул. Если я пойду в школу, люди определённо назовут меня Ссыкуном… ну, они назовут меня Ссыкуном, даже если я не буду присутствовать, но, будучи вызванным, напрямую, и краем глаза видеть, как люди краснеют от меня… а ещё люди будут смотреть на меня так, будто я был какой-то грязной вещью, — такое я не мог вынести.

Ну, это верно.

Я был чем-то, чего они терпеть не могли.

Я, который стремился быть идеальным, стал вершиной несовершенства, Ссыкун. Это было слишком парадоксально… один из них должен был уйти восвояси.

Либо уйти мне, у кого были обоссанные штаны, либо мои штаны должны были уйти…

Размышляя над этими мыслями, я перевернулся на спину и посмотрел в потолок.

Я не думал об этом слишком глубоко, но в какой-то момент я заметил маленький куб, плавающий в пространстве между мной и потолком.

Шестигранник вращался в воздухе, перемещаясь между наклоном и выпрямлением.

Я смотрел на куб, не касаясь его, почти забыв моргать.

Хм-м-м.

Закрой глаза. Сосчитай до 3. Открой.

Всё ещё плавает.

На этот раз, сосчитай до 10.

Всё ещё плавает, вращается.

Я вспомнил. Сон, который я прошлой ночью реконструировал в моей голове. Всё было реально. В этом чёрно-выкрашенном мире я получил кнопку от девушки по имени Маки-тян. О да, разве она не сказала мне выкрикнуть моё желание? И что моя жизнь пойдёт так, как мне нравится.

«Желаешь? Не желаешь?», — спросила она.

И я ответил.

Я загадаю желание!

Я хочу переделать её!

Словно пытаясь ухватиться за мои яркие воспоминания, я протянул обе руки, чтобы схватить объект передо мной. Когда мои кончики пальцев коснулись коробки, он упал на кровать. Рефлекторно, я сделал так, чтобы поймать его, только вот потерял равновесие и упал с кровати.

Я подполз к кровати и взял куб в мою руку.

Он был достаточно маленьким, чтобы поместиться в моей ладони. Он был слишком непрозрачным, чтобы быть пластиком, слишком лёгким, чтобы быть металлом.

— Желаешь? Или же нет?

В голове эхом отзывались слова: «Иди спроси её, что делать». У тебя есть то, что ты хочешь? Или нет?

Я провёл руками вокруг куба и подумал о своём желании. Как только желание сформировалось у меня в голове, я почувствовал, как мои руки потеплели. Я открыл их и увидел, что куб изменил свою форму. Куб был несколько тоньше, наверху появилась красная кнопка. Вероятно, это была… нет, определённо… кнопка.

Если я нажму эту кнопку…

Если я…

Хм?

Маки-тян точно сказала, что произойдёт, если я нажму кнопку? Подождите, подождите. Я точно спросил, как её использовать?

А, но в то время она сказала:

«Воплоти своё желание, Юто».

Моё желание? Чего же я тогда хотел?

— Маки-тян!

Я тихо позвал её. Знаете, поскольку это было утро и если бы мои родители услышали меня, они наверняка подумали бы об этом как о странности…

В то время я не ощущал даже намёка на ответ, поэтому я снова позвал, тихо, вслух.

— Маки-тян…

Нет ответа. Неужели она меня игнорирует?

— Маки-тян!

Что, чёрт возьми, с этим такое, просто оставила кнопку и исчезла, и не появилась, когда я зову её в мой нужный час? Кроме того, где моё руководство пользователя? Как насчёт моего обслуживания клиентов?

Я нажму её и посмотрю, что произойдёт…

Сейчас это был самый интуитивный интерфейс, который я когда-либо видел. Столкнувшись с небольшой круглой кнопкой, выпирающей от основания, самым основным человеческим рефлексом будет нажать её. У меня нет статистики, чтобы оправдать это, но я уверен, что это правда.

С другой стороны, что, если это был самоуничтожающийся переключатель? Это, безусловно, было бы неприятным способом предоставить моё желание исчезнуть. Интересно, если я нажму её, начнётся ли вой сирены и обратный отсчёт.

Маки-тян спросила меня: «Есть ли у тебя сильное желание?».

«Ты можешь переделать свою жизнь».

Это правда, — подумал я.

Могут ли сильные желания людей быть предоставлены просто нажатием кнопки?

Я имею в виду у людей, даже когда нет абсолютно ничего, что они могут сделать, даже когда их жизни вывернуты наизнанку без возможности восстановления, нет такого понятия как кнопка, которая можете перезагрузить вашу жизнь являющейся данностью.

Конечно, если бы была такая кнопка, я бы не стал колебаться. В конце концов, я уже был вывернут наизнанку без возможности восстановления; что бы со мной сейчас ни случилось, я не мог упасть дальше, чем уже…

Я положил палец на кнопку.

«У тебя есть сильное желание?».

У меня оно есть.

«Твоя жизнь пойдёт так, как тебе нравится».

Надеюсь, я так надеюсь.

«Переключение воспоминаний Юто».

Я дурачился, заперев себя в прошлом. Лучше смотреть вперёд… жить не в течении, а на перёд.

Ради моего будущего.

Ради моего прекрасного и аккуратного будущего я бы использовал эту кнопку.

Что именно произойдёт, когда я нажму её?

Был только один способ узнать…

БУ-У-УМ!

У меня было ощущение, что я расплываюсь. Как будто я был в землетрясении… нет, как во время просмотра 3D-фильма без очков…

Ещё одна большая волна потрясла меня. Это действительно было землетрясение!

Я лежу на животе. Моё окружение продолжало трястись. Всё было нестабильно. Я понятия не имел, что происходит.

Я искал место, где книжные полки не упали бы на меня. Безопасна ли кровать? Когда я поднял глаза, я ощутил чувство дискомфорта, если это можно было так назвать.

Сама моя комната дрожала. В сопутствии всего этого, у моих книжных полок не было шансов упасть. Не было возможности, чтобы кровать скользнула, или чтобы вещи на моем столе подлетели. Моя комната и всё внутри неё тряслись взад и вперёд. Кроме меня.

Комната начала грохотать.

Постепенно тряска стала сильнее, и, как и они, я потерял равновесие.

Что это?… Пространство и время…?

Основание комнаты исчезло, и я был быстро выкинут из реальности.

Ослепительный свет окружал всю материю, которая была там раньше, и затем растворилась в зёрнах света, всё дальше и дальше отдаляясь от меня. Свет вокруг меня завращался и вернулся в прежнее состояние. Это было похоже на то, что ему сказали попрощаться и поздороваться одновременно. Я почувствовал беспокойство и облегчение. И затем снова беспокойство.

Куда я попал?

Куда я должен смотреть?

Время всё проходило. Проходило.

Меня унесло из своей реальности и, вероятно, скоро приземлюсь в новом.

Тени ещё не было. Это доказывало, что я до сих пор ещё не приземлялся. Я ещё не был присущ этой реальности.

Мир продолжал трястись. Он всё ещё не был определённым.

Пока я размышлял над ситуацией, голос Маки-тян зазвучал намного выше меня.

— Такая кнопка имеет право перезагружать твою жизнь. Замечательно, не так ли?

А?

— Так что, это начало идеальной Новой игры.

С этим шагом вперёд мир будет определён. Новый мир, чтобы начать Новую игру.

— Что-то вроде того.

Моё сердце было твёрдым.

Тряска резко остановилась, а затем…


Дзынь-дзын-дзын-дзын-дзын-дзын…

Мой будильник не был цифровым; скорее, у него был металлический колокольчик и круглая форма с двумя серебристыми колокольчиками сверху.

Этот будильник встряхнул моё сердце и голову.

Через несколько секунд меня поразило сильное головокружение. Хотя я знал, что я только что лежал спал, неспособность отличить вертикаль от горизонтали, захлестнуло меня, и отступила, как волна.

В этот момент моя голова очистилась, и меня медленно наполнило чувство дискомфорта.

— Верно. Я нажал на кнопку.

Я прыгнул с кровати и проверил часы и календарь. Это был день открытого урока.

Я… вернулся в прошлое?

Нет, возможно, я бессознательно изменил дату на часах и календаре.

Я подключил зарядное устройство к беспроводному ноутбуку на своём столе и открыл новостной сайт. Дата была такой же.

Я вернулся к утру того дня!

Всё это было очень нереально. Помимо даты в календаре, было ощущение, как и в любое другое утро.

Но дело в том, что я вернулся во времени.

Это было из-за моего желания? Маки-тян сказала мне, что она отключит мои воспоминания и всё такое, но мне показалось, что я ничего не забыл или что что-то не так с моей головой.

Ну, это было не сложно.

Я переоделся и спустился на кухню к завтраку. Моя мама была там…

— Я приду сегодня.

Услышав эти слова во второй раз, я отложил своё недоверие. Если бы это была всего лишь сложная уловка, запланированная всеми, чтобы обмануть меня, значит, у меня не было выбора, кроме как пожелать повторить этот ужасный день.

Тем не менее, даже когда я пришёл в школу и сел в классе, меня раздирало между принятием действительности и сомнением, пока, во время обеденного перерыва…

— Хасидатэ, подойди-ка сюда.

Группа, собранная в углу у окна, позвала меня.

Ах, вот оно. Здесь всё началось. Я ответил и подошёл к окну.

— Попытайся выпить это, она аж скулы сводит.

— Нет, спасибо.

— Да ладно, только один маленький глоток.

— Не-а.

Я вырвал бутылку из руки моего друга и вышвырнул её из окна. Я слышал, как внизу звучит сердитый голос учителя, и люди отходили в сторону, уклоняясь.

Не мои проблемы.

И с этим я выбросил отправную точку этого ужасного дня. Благодаря этой кнопке сброса.

Я вернулся на своё место и начал подготовку к математическому классу.

— Хасидатэ, одолжи мне тетрадь.

Потребовал мой друг и выхватил мою тетрадь. Я думал, у меня есть время, чтобы подготовиться, так что, хоть это и беспокойно, я прохладно тебе откажу, чтобы ты знал, кто здесь находится. Прежде чем я смог, он сказал:

— Звиняй, но я позанимаюсь с этим. — и вернулся на своё место.

Обед закончился, и начался урок. На следующей перемене я пошёл за тетрадью, но преступника негде было найти. Я тайком осмотрел его стол, но её тоже не было.

Начался урок.

Когда учитель математики вошёл в класс, мои родители, которые ждали в коридоре, вошли внутрь.

— Следующая задача… Хасидатэ-кун.

У меня нет тетради!

Как только я решил, что я ничего не могу с этим поделать, я просто подумал и я заметил кое-что важное.

— О, точно!

— Что случилось, Хасидатэ?

Игнорируя подозрительный взгляд, которым одарил меня учитель, я взял кнопку из своей сумки.

Просто, не так ли. Я должен просто перезагрузить.

Если я испортил немногое, всё, что мне нужно сделать, так это переделать.

— Я хочу вернуться к обеденному перерыву!

Я пожелал в своей голове и нажал кнопку перезагрузки.

—— Перезагрузка

Я снова вернулся к обеденному перерыву.

Ухватив тетрадь, которую я взял со своего стола, я бросился в туалет.

Я просто останусь здесь до звонка. И подготовлюсь, пока я нахожусь в нём.

Я вернулся в класс, когда зазвенел звонок, снова прошёл пятый урок и вернулся за обедом, чтобы спрятаться в туалете.

Когда я услышал звонок, я вернулся в класс. Моя учитель математики уже был там, и мои родители выстроились у заднего входа.

— Что случилось, Хасидатэ?

— Простите, я ненадолго зашёл в туалет.

— С твоей тетрадью, ясно. Прекрасно. Я должен позволить тебе ответить на первый вопрос.

Я открыл свою тетрадь и подошёл к доске, чтобы ответить на вопрос. Я подготовился, поэтому речь шла только о переписывании ответа.

— Я закончил.

— Правильно, молодец.

Чисто.

Я очистил новую игру, которую Маки-тян создала для меня.

Так оно и было. Провал и повтор. Повторять снова и снова, пока я не исправлюсь, и продолжать. В бесконечных возможностях просто выберу сюжет успеха. Я мог бы выйти на путь идеальной жизни, такой как у брата. У меня были средства для этого.

С этой «Кнопкой перезагрузки жизни» в руке я мог бы быть непобедимым.


Сугита Нацуки была единственной девушкой, которая до сих пор была моей одноклассницей с начальной школы. В зависимости от того, как вы это видели, вы могли бы назвать её другом детства.

В детские дни мальчики и девочки нередко играли вместе, но даже с учётом этого она была особенной для меня.

Когда мы поступили в среднюю школу, хотя мы были в тех же классах, мы начали отдаляться друг от друга. У девушек были компании друзей только с девушками; мне больше не было места в её жизни.

Это было также, когда мальчики стали видеть в своих одноклассницах представительниц противоположного пола, поэтому в день открытого урока мы говорили о том, кто был симпатичен, у кого была самая большая грудь, и так далее.

— Что касается меня, ну, Сугита — мой типаж девушки.

Я помню, как кто-то сказал.

Она была очень популярна среди мальчиков. Я имею в виду, что она не была самой красивой девушкой в нашем классе, но из того, что я видел, всё было хорошо для неё. Что касается того, насколько она выделялась среди других, я бы сказал, что она была на втором месте по наибольшей известности. Кроме того, в виде лидера компании подружек, многие люди приходили к ней за советом.

Я думаю, что с тех пор, как я приобрёл Кнопкой перезагрузки жизни, я стал намного увереннее. Это не удивительно. Если я потерплю неудачу, я могу просто перезагрузить. Даже если бы я столкнулся с неблагоприятной ситуацией, я мог действовать с уверенностью, готовясь перезагрузить в любой момент.

Увидев, как другие повторяют свои собственные ошибки, мысль о том, что я тоже однажды повторял ошибки, заставляла меня сдирать собственную кожу. Временами у меня была доля неудач, но я мог перезагрузить, когда захочу. Что касается исключительно конечных результатов, я стал тем, чья жизнь была лишена неудачи.

Именно этим я отличался от всех остальных.

Возьмём, к примеру, Сугита Нацуки, которая в данный момент стояла на английском языке, держа печатную распечатку в своих измученных руках.

Она читала вслух, запинаясь на собственных словах; необычно для девушки, чей английский язык был обычно безупречным. Это было вполне понятно, однако, учитывая, что она только что получила распечатку, не говоря уже о том, что в неё было включено огромное количество новых слов. Если бы она заранее прочитала книгу в учебнике, ей не пришлось бы запинаться в словах.

Увидев, что она неуверенно прочитала английский вслух, а затем перепутала его на японском, я вздохнул.

Не было выбора.

Сугита Нацуки была особенной.

Я тайком залез в свою сумку, чтобы её не увидели другие, и нащупал кнопку.

—— Перезагрузка. Мир дрогнул.

Я вернулся в прошлую ночь.

Сначала я подумал о том, чтобы позвать Нацуки домой, но я не хотел делать слишком много. У меня, наверное, был номер Нацуки в моём телефоне. В прошлом году, на открытом уроке, я был в той же группе, что и она, и когда мы отправились на поход в горы, вся группа обменялась контактными номерами в случае, если кто-то столкнулся с плохой ситуацией.

SMS было безопаснее.

«Это я, Хасидатэ. У меня такое ощущение, что завтра английский будет довольно сложным, поэтому я думаю, что лучше всего попрактиковаться до нескольких страниц вперёд.»

Простое сообщение, но этого будет достаточно.

Ответ пришёл немедленно.

«Подожди, как ты можешь это объяснить? Не говоря уже о том, откуда у тебя есть мой номер?»

«Разве ты не помнишь, все обменивались номерами в походе в прошлом году.»

«О да, да. В случае чрезвычайных ситуаций, не так ли?»

«Не похоже, что есть какая-то необходимость.»

«Конечно, нет. Мы ушли от темы! Вернёмся к разговору о завтрашнем английском классе! Откуда ты знаешь? Ты услышал это в учительской?»

«Я чувствую, что… учитель заставит нас читать из распечатки вместо учебника.»

«Чего, мда? Может быть, он… но почему ты должен был написать мне об этом?»

«У меня ощущение, что он вызовет тебя.»

«Почему?»

«Ты особый образец для вызова.»

«Как грубо.»

«Я пошутил.»

«Ты интересный.»

«Не знаю…»

«Это был комплимент. И ты спокойнее, чем раньше.»

Спокойный, м-да.

«Не могу это отрицать».

«онимаешь, то, как ты отвечал сейчас, тоже было интересно. Во всяком случае, спасибо, спокойной ночи».

«Лады».

Она закончила это, сказав «спокойной ночи». Боже, эта девушка.

… нет, она всегда казалась мне типажом, которая так и поступает.

Сугита Нацуки никогда не делала шоу о том, что класс вращается вокруг неё. Она всегда нормально говорила с мальчишками.

Во всяком случае, я ничего не мог сделать, чтобы помочь ей здесь. Чтобы оказывать какое-либо влияние за пределами моих собственных прямых действий, мне понадобилось бы больше времени.

Я закрыл свой мобильный телефон и уснул.

На следующий день в классе английского, как я и предсказывал, Нацуки была вызвана. Я подумал, пришла ли она подготовленная. Разумеется, она дала нам великолепное прочтение материала, с прекрасным произношением даже на самых сложных словах.

Класс, удивленный неожиданной распечаткой, предоставленной нам, был ещё более удивлён тем, как Нацуки читала материал.

Кроме меня.

На обед Нацуки подошла ко мне.

— Твоё предсказание сбылось, хах.

— Хм. Не предсказание, как таковое.

— Опять это сдержанное отношение!

— Не могу это отрицать.

Мы оба засмеялись. Я с облегчением заметил, что мне достаточно удобно разговаривать с Нацуки, чтобы мы смеялись, как дураки.

С того дня дружба между Нацуки и мной стала всё ближе и ближе.

— Эй, Хасидатэ.

Спросила однажды Нацуки. Поскольку мы знакомы друг с другом начиная с начальной школы и живём рядом друг с другом, мы без колебаний ходили домой вместе.

— В какую старшую школу ты пойдёшь?

— Восточная старшая школа Курихара.

Я ответил, не колеблясь ни секунды. Обычно, когда в школу так трудно попасть, я не был бы уверен, смогу ли я вообще поступить, но я мог бы просто использовать кнопку перезагрузка, пока меня не приняли.

— Это поразительно. Я всё ещё не решила. Учитель сказал мне, что, основываясь на моих оценках, я бы хорошо подошла для старшей Карима.

— Это тоже впечатляет.

— Не надо мне всучивать эту «впечатляющую» внушительную виселицу.

— Моя вина.

— Что мне делать? Ах, так сложно выбирать между школами…

— Ты можешь это повторить.

Я притворился, что задумался, а потом заговорил.

— Думаю, что это хорошо, если ты выберешь, основываясь на той, куда пойдут твои друзья. В конце концов, лучше всего учиться с лучшими друзьями.

— Да уж.

— Кроме того, вступительные экзамены в старшие школы все разные, поэтому, вероятно, это хорошая идея подготовиться к экзаменам с теми людьми, которые нацелены на ту же школу, что и ты.

— Ах, тогда, может быть, я должна попытаться в старшую восточную Курихара?

— Э?

— Хм?

Я сказал «лучшие друзья», правило? Тогда… не так ли? Означает ли это, что для Нацуки я занимаю особое положение в качестве одного из её лучших друзей?

Это так? Это правда?

Насколько хороший друг является «лучшим» другом?

Возможно, столь хороший друга, что пытается поступить в ту же самую старшую школу вместе, она хочет, чтобы мы сблизились?

Мой пульс ускорился.

Что мне делать, что мне делать. Я впервые почувствовал это.

Перезагрузить? … Нет, это было бы плохо. Действительно плохо.

Нет выбора, кроме как продолжить. Без перезагрузки.

Мы шли молча.

Её скорость была медленнее, чем у меня, поэтому я умышленно замедлил свою собственную, чтобы соответствовать ей. Чирканье моих ботинок по асфальту раздавалось периодически. Возможно, потому, что они чувствовали атмосферу людей, воробьи на телефонных проводах, прежде всего, слетелись как стая.

Нацуки нарушила молчание.

— Хочешь учиться вместе?

— … Конечно.

— Спасибо.

Я думал, остальные дни моей средней школы станут блаженством.


Оказывается, с помощью кнопки перезагрузки мои дни в средней школе действительно были полны блаженства.

Вскоре после приобретения кнопки я взял на себя все усилия, чтобы как можно больше узнать о её возможностях.

Во-первых, хотя я использовал её почти 100 раз до этого момента, кнопка, казалось, не считала количество раз, когда я её нажал. По крайней мере, по мере того, что я мог сказать, на кубе не было никаких отметок, и не было никакого шума обратного отсчёта, когда я нажимал кнопку. У меня якобы отключались воспоминания, но я, кажется, ничего не забыл и не встречал ситуаций, когда я ничего не мог вспомнить. Возможно, если бы был такой эффект, это произошло там, где я бы не заметил. Так или иначе, хотя это было не так, я освободился от всех оговорок, и потому в последнее время я без колебаний перезагружался.

Тем не менее, я знал, что лучше перезагружать в случайном порядке. Всякий раз, когда я возвращаюсь, я принимаю во внимание «закон причины и следствия» — закон, согласно которому все события имеют причину. Даже если я перезагружу, если причина осталась неизменной, эффекты всё равно будут возникать.

Например, однажды в меня попал футбольный мяч, который пнул один из игроков футбольной команды. Его отказ несогласия со мной заставил меня разозлиться, но так как я не уклонился от мяча, я здесь был единственных, кто был неспокоен. Так что я перезагрузил и устроился в другом месте; однако мяч снова прилетел. Но я наказал этого парня, заблаговременно задержав его в коридоре и заставив его опоздать на тренировку; кроме того, в то же время мне удалось уклониться от мяча. Это была та ещё заноза в заднице, но это было нужно, чтобы избежать закона причины и следствия.

Всякий раз, когда я перезагружаю, я должен понимать, как заставить всё идти своим чередом.

Лучше всегда иметь чёткую цель. Чтобы вернуться к определённому моменту в моей жизни, я должен сильно пожелать этого, нажав кнопку. Желание чёткости и определённости потребовало практики, чтобы привыкнуть, но теперь я мог вернуться к любому моменту в прошлом, какого хочу.

Пока я делал смелые перезагрузки, я сохранял те моменты, где были приняты важные решения. Это была моя стратегия для идеальной жизни.


Итак, вступительные экзамены в старшую школу приближались.

Из-за того, что я всегда был с Сю, в сочетании с: «Хотите поучиться вместе?», — от Нацуки, наше три часто готовилось к вступительным экзаменам вместе.

Сю предложил своё место, и, поскольку нам больше некуда было идти, мы взяли его на себя.

— Фудзиёси, как насчёт твоих родителей?

Сю быстро и непринуждённо ответил на вопрос Нацуки.

— Они не ладят. Кроме того, у моей матери есть работа, а мой отец часто не приходит домой.

Он сказал, что это не серьёзно, поэтому в то время мы с Нацуки не замечали серьёзности ситуации, но, когда время ужина закончилось, и до сих пор никто не вернулся домой, мы почувствовали себя плохо.

— Эй, мне сделать ужин?

— Погоди, а как насчёт того, чтобы мы сходили куда-нибудь поужинать?

— Не беспокойтесь, оставьте это мне.

В холодильнике было множество ингредиентов, поэтому, просто присмотревшись, Сю привык готовить для себя. Нацуки вытащила чего-то немного и быстро состряпала угощения для нас троих.

— Хотел бы я это сделать.

— Ну мы, прямя точь-в-точь похожи на семью.

Нацуки рассмеялась, когда она это сказала. Поскольку я знал её так долго, я знал, что она не должна пренебрегать другим нуждающимися.

Когда мы трое собрались вокруг стряпни Нацуки и окопались, разговор перешёл на наши планы на будущее. Почему мы говорили о такой незрелой теме, я не знаю, но я думаю, что трое из нас, в доме парня, родители которого никогда не возвращались домой, чувствовали, что мы каким-то образом связаны с той же судьбой.

Или, возможно, связаны с тем же будущим. Такая же жизнь.

Я заговорил:

— У меня есть старший брат, и я хочу быть таким же идеальным, как он.

— Хорошо иметь цель на виду, — Сю кратко подтвердил мои стремления.

— Твой старший брат и вправду идеален?

— Ага, — я ответил немедленно, словно это было очевидно для меня. — Больше, чем идеальный, он превосходен во всём. Я никогда не видел, чтобы он поступал неправильно.

— Но Хасидатэ, неожиданно, ты всё делаешь на отлично.

Правда. Это только потому, что я перезагружаю всякий раз, когда я собираюсь потерпеть неудачу. Естественно, это было то, что я не мог рассказать Нацуки.

— Эй, Сугита, что ты хочешь сделать, когда повзрослеешь?

— Думаю, что хочу быть работником детсада.

— О, вроде воспитателя в детском саду?

— Ага. Ведь мне нравится работать с детьми, и, кроме того, я не могу себе представить, чтобы я когда-либо работала за столом в какой-то крупной компании.

— Но я думаю, что ты преуспеешь даже в корпоративной среде. Так как ты популярна и всё.

— Охо-хо-о-о. О, это было бы так приятно, работая в маленьком детском саду и заботиться о маленьких детях целый день.

Я попытался представить, как она работает в детском саду. Было легко представить её в небольшом детском саду, помогающей с небольшими задачами и подавая еду небольшими порциями.

— Я думаю, что Сугита превратится в идеального работника детского сада.

Я знал, что «идеальный работник детского сада» был чем-то странным, но это было правдой; я думал, что мечта Нацуки была для неё идеальной.

— Да брось, не говори так. Но я действительно рада, что ты так считаешь. — она засмеялась, ударив меня в плечо.

Сю перебил:

— Эй, из-за учёбы, думаю, мы должны чередоваться по очереди между нашими домами. Как насчёт этого?

Взволнованная Нацуки быстро отказалась: «Нет, я пасс».

— Почему?

— Это же очевидно. Вы парни, вы не можете войти в комнату девушки.

— Это не может быть единственной причиной.

Это было обычным оправданием, так что Сю принял это без вопросов, но я, знавший её с начальной школы, знал правду. Нацуки любила супергероев, и в её комнате были горы фигурок боевых трансформеров.

Даже в средней школе этот факт, вероятно, не изменился. Поэтому она никогда не приглашала одноклассников в свою комнату, особенно парней.

Мы обсуждали наши стремления до поздней ночи, поэтому мы с Нацуки вернулись домой далеко от комендантского часа и жестоко поругались с нашими родителями.

10 цитат из жизни, которые (в случае их применения) навсегда изменят ваш взгляд на мир | by Ayodeji Awosika

Почему мы так любим цитаты из жизни?

Думаю, у меня есть ответ. Цитаты из жизни имеют способ пробить бубны. и шум вокруг нас. Цитаты из жизни — это мечи, которые разрезают гордиев узел шума и раскрывают сущность жизни, которую мы знаем в глубине души, но склонны забывать.

Я писатель, а значит, люблю цитаты. Но я также понимаю, насколько они могут быть одновременно проницательными и бесполезными.С цитатой можно сделать одно из двух: использовать ее как вдохновляющую чушь для публикации в Instagram или использовать ее для изменения своей жизни. Мудрость цитат чрезвычайно действенна в применении.

Я собрал цитаты, к которым я возвращаюсь снова и снова, когда моя жизнь не выровнена, мне нужно напоминание или просто хочется поразмышлять о красоте самой жизни.

Я мог легко найти несколько цитат и вставить их в сообщение в блоге. Вместо этого я буду использовать только цитаты, которые могу вспомнить по памяти, рассказывать о том, как я использовал их в своей жизни, и предлагать вам способы сделать то же самое.

«Мы все умрем, все мы, что за цирк! Одно это должно заставить нас полюбить друг друга, но это не так. Нас терроризируют и унижают пустяками, нас ничто не съедает ». — Чарльз Буковски

Большие проблемы не сбивают нас с толку. Маленькие мелкие неприятности в совокупности выводят нашу жизнь из равновесия. Офисная политика на работе, ваши поездки на работу, дела, бессмысленные новости, сплетни, крошечные приступы зависти, социальные сети и так далее. Подумайте, сколько времени вы тратите на значимые дела по сравнению сколичество времени, которое вы потратили, позволяя мелочам жизни поглотить вас целиком.

Знаете, что я люблю писать больше всего? Я убегаю от шума. Когда я вхожу в это состояние потока, я ухожу от хаоса жизни и делаю что-то, что (по крайней мере для меня) что-то значит. Я строю свою жизнь вокруг идеала увеличения своего значимого времени и уменьшения количества мелочей, с которыми мне приходится иметь дело.

Жизнь не всегда трагична. Иногда это печально просто потому, что вы тратите их впустую и не понимаете этого, пока не станет слишком поздно.

Что напоминает мне…

«Вы смертны во всем, чего боитесь, и бессмертны во всем, что хотите» — Сенека

Вы думаете, что у вас есть время. Вы этого не сделаете. Вы боитесь смерти, но ведете себя так, будто у вас есть неограниченное время для жизни. Люди странные. Мы склонны перевернуть полезную истину, чтобы удовлетворить наше эго. Полезная правда, которой я придерживаюсь, является обратной цитатой Сенеки.

Я часто замечаю, что работаю так, будто завтра умру. Это фактически заставляет меня меньше бояться смерти.Я предполагаю, что через несколько лет я достигну точки, когда со мной все будет в порядке, если я умру. Дайте мне еще несколько книг, вех, важных моментов и воспоминаний с людьми, которых я люблю. Я буду в порядке.

Конечно, я не хочу умирать. Но чем полнее вы живете настоящим, тем меньше вы боитесь смерти. Сенека также говорит: «Жизнь длинна, если ты умеешь ею пользоваться». Я делаю то, что люблю, почти каждый день. После того, как я это сделал, время кажется «домашними деньгами».

В вашем случае, почему бы не перевернуть уравнение смертности? Почему бы не жить так, как будто ты завтра умрешь? Потому что ты боишься.

Бесполезно бояться смерти, потому что ты не можешь контролировать, когда она случится. Но вы можете контролировать, как вы используете свое время прямо сейчас.

«Если вы видите мошенничество и не говорите о мошенничестве, вы мошенник». Нассим Талеб

Я провел много времени, рассказывая обо всех б.н. общество нас кормит. Вас приучили и научили чувствовать себя беспомощным. Общества возникают для того, чтобы сдерживать мобильность людей из-за необходимости, и люди попадают в нее каждый день.

Они верят новостям, которые на 99 процентов являются пропагандой. Они слепо следуют статус-кво. Мы коллективно позволяем этим институтам произвольно разделять нас, даже если все мы более или менее хотим одного и того же от жизни — любви, семьи, радости, значимой работы, просто.

Все больше и больше я пытаюсь избавиться от лишних слов и говорить прямо. Моя новая книга и мои недавние статьи были сосредоточены на идее, что большинство убеждений, которые вы питаете, являются абсолютной ерундой и что индивидуальная ответственность — не идеал, которому нужно соответствовать, но ваш — единственный выбор , потому что люди, которых вы Надеемся спасти вас мошенники.100 процентов из них.

Кстати о фальшивых общественных представлениях…

«Запомните это. Мир хочет назначить вам роль. И как только вы примете эту роль, вы обречены ». Роберт Грин

Приняли ли вы роль, которую дает вам общество? Вы свободны? Вы умеете думать самостоятельно и принимать собственные решения? Будь честным. Больше никого нет.

Обожаю сериал «Сорняки». И музыкальная тема для шоу прекрасно передает менталитет, жертвами которого мы становимся:

И люди в домах
Все пошли в университет,
Где их поместили в коробки
И они все равно вышли,
И есть врачи и юристы,
И руководители предприятий,
И все они сделаны из тупого безвкусицы
И все они выглядят одинаково.

(Автор Мальвина Рейнольдс)

Это действительно американская мечта? Маленькая коробочка на склоне холма? Это то, ради чего вы так много работаете? Подумайте о том, чтобы поменять свою жизненную цель на то, чтобы не отставать от Джонсов, смотреть Netflix по ночам, иметь два дня в неделю, чтобы заняться сексом, и несколько недель отпуска, чтобы справиться со всем этим.

Я знаю, что мой маршрут не для всех. И я также уверен, что некоторым людям нравится жить в маленьких коробках. Однако многие люди этого не делают.Они хотят вырваться, но не знают, как это сделать. Вы один из этих людей? Я написал несколько книг об этом процессе, но краткий ответ заключается в том, чтобы понять, что вы, по сути, были приучены к этим убеждениям, и попытка отучиться от них может быть столь же жесткой, как и сама обусловленность.

Приступайте к работе.

«Вам нужна похвала людей, которые бьют себя каждые 15 минут. Похвала людей, презирающих себя? » — Марк Аврелий

Мне нравится обдумывать это, потому что когда вы это делаете, вы понимаете, насколько абсурдно заботиться о том, что думают другие люди.

Подумайте о том, насколько вы озабочены собой. Очень сильно.

Вы постоянно занимаетесь центром вселенной. Вы постоянно боретесь со своим внутренним критиком и сомневаетесь в себе. Не проходит и дня (а может, и часа), чтобы что-то не напоминало вам о вашей несостоятельности. Иногда вы можете быть откровенным невротиком.

Все такие, но почему-то мы представляем всех остальных безопасными и уверенными в себе людьми, судящими о нас по своим башням из слоновой кости.

Никто не знает, что мы, черт возьми, делаем.Как сказал печально известный Канье Уэст: «Мы все застенчивы, я просто первый, кто это признает».

Когда я получаю отрицательный комментарий к одному из моих сообщений в блоге, я вспоминаю, что человек оставил этот комментарий как незащищенный человек. Не небезопасный , потому что они оставляют комментарий, , но небезопасный как состояние по умолчанию.

По сути, я постоянно напоминаю себе о внутренней работе умов других людей, чтобы уменьшить страх смущения, критики, отказа и так далее.Часть игры в жизнь — это осознание того, что это игра. Я много работаю, но не отношусь к себе так серьезно, потому что… никто другой не делает. Вы тоже не должны.

«Лучше следовать своему истинному интеллектуальному любопытству, чем следовать тому, что приносит деньги».

«Интернет значительно расширил пространство для возможной карьеры. Большинство людей этого не понимают ». — Naval Ravikant

Мне платят полный рабочий день, чтобы я рассказывал о том, что меня интересует.Это дико. Это не только дико, но еще десять лет назад мне было бы в десять раз сложнее сделать это.

Это связано с приведенными выше цитатами об обществе, которое пытается научить вас быть беспомощным. Очень сложно найти оправдание своим неудачам в карьере в 2019 году. Это просто так.

Вы можете опубликовать книгу на Amazon, бесплатно посещать занятия в Йельском университете и Гарварде, запустить канал на Youtube и стать миллионером до достижения половой зрелости, научиться программировать без предоплаты в таких местах, как Lambda School, создать электронную коммерцию бизнес практически с нулевыми деньгами, фриланс, я действительно мог продолжать и продолжать.

Интернет отчаянно умоляет вас повысить уровень, но вы этого не сделаете. Почему? Потому что вы застряли в ментальной тюрьме, построенной на индустриальной и корпоративистской ментальной модели. Эти учреждения полностью мертвы. Просто они этого еще не знают.

Собираетесь ли вы оказаться на правильной стороне истории? Это зависит от…

«Матрица — это система, Neo. Эта система — наш враг. Но когда вы внутри, вы смотрите вокруг, что вы видите? Бизнесмены, учителя, юристы, плотники.Сами умы людей, которых мы пытаемся спасти. Но до тех пор, пока мы этого не сделаем, эти люди все еще являются частью этой системы, и это делает их нашими врагами. Вы должны понимать, что большинство из этих людей не готовы к отключению. И многие из них настолько приучены, настолько безнадежно зависят от системы, что будут бороться за ее защиту ». — Морфеус

Люди не только не отчаянно хотят сбежать от статус-кво, но они также будут сражаться насмерть, чтобы поддержать его. Раньше я пытался обратить этих людей, пока не понял, что некоторых людей спасти невозможно.

Я не спорю с этими людьми. Вместо этого я просто живу своей жизнью в надежде подать пример другим и разговаривать с людьми, которые готовы услышать то, что я хочу сказать.

Дьявол, которого вы знаете, лучше, чем тот, которого вы не знаете. Опять же, привязываемся к приведенной выше цитате о мелочах, сбивающих с толку людей. Большинство людей не терпят серьезных неудач, столкнувшись с трудностями. Нет, они постепенно впадают в самоуспокоенность, пока это не закрепится в их личности.

Некоторым людям не нравится их обстоятельство, но они недостаточно удовлетворены, чтобы измениться.

Я много раз рассказывал историю о том самом дне, когда я решил изменить свою жизнь. В комнате моей дрянной квартиры, когда я был безнадежным, сломленным и полностью застрявшим, я встал и закричал во все горло: «Я, блядь, больше так не живу !!!»

Я был искренне сытым по горло. Я понял, что если я собираюсь жить так, как хочу, то это должно происходить на моих собственных условиях.Это так просто.

Тебе подходит твое мировоззрение? У вас это работает? Как ваша модель реальности влияет на вашу повседневную жизнь? Вы довольны тем, что живете в матрице, или хотите принять красную таблетку?

Неудобно. Нео перешел из своей кабинки и квартиры в холодный, голый и испуганный на борту корабля, пересекающего апокалиптическую плоскость. Но он также стал героем.

Ты тоже можешь.

«Мы все выросли на телевидении, чтобы поверить в то, что однажды мы все станем миллионерами, богами кино и рок-звездами.Но мы этого не сделаем. И мы медленно осознаем этот факт. И мы очень, очень зол. — Тайлер Дерден

Вы попались на сказочный крючок, леску и грузило. Я вспоминаю то время, когда учился в колледже. Все были в восторге от будущего. Общество с изяществом проложило дорогу, по которой они будут скользить.

В возрасте 22–25 лет можно увидеть последние остатки надежды и волнения примерно для 90 процентов людей. Развилка дороги разваливается. Многие выбирают маршрут, который начинает их постепенно раздражать.Некоторые выбирают менее популярную дорогу. Какой из них вы взяли?

Послушайте, цель этого не в том, чтобы никого атаковать. Я просто спрашиваю вас лично, честно и прямо, не злитесь ли вы на то, как сложилась ваша жизнь. Вы чувствуете себя обманутым, обманутым, обманутым? Если ты так себя чувствуешь, хорошо.

Используйте это. Положительные эмоции переоцениваются. По большей части моя мотивация была вызвана недовольством.

Может быть, ты не будешь богом кино или рок-звездой, но держу пари, ты сможешь сделать намного больше, чем то, что делаешь сейчас.Бьюсь об заклад, вы верите в то же самое.

«Безумие редко встречается у людей, но в группах, государствах и обществах оно является нормой». — Фридрих Нейтче

Мне немного жаль людей, охваченных этой массовой истерией, основанной на войне между двумя произвольно разделенными и пугающе похожими политическими партиями (ознакомьтесь с этой статьей о людях, которые притворяются, что ненавидят друг друга на ТВ все вместе тусовались в Хэмптоне), но смотреть интересно.

Люди принадлежат к племенным животным. Чтобы выжить, мы разработали стратегии группового сплочения. Компании социальных сетей, новости и проницательные генералы культурной войны знают об этом и используют это, чтобы вызвать групповое мышление на стероидах.

Позвольте спросить, почему вы так заботитесь о «своей команде»? Что ваша команда делает для вас именно? Нет, правда, я хочу знать.

Это мышление перекликается с цитатой Марка Твена:

Когда бы вы ни оказывались на стороне большинства, пора остановиться и задуматься.

Вы думаете самостоятельно или вас научили думать определенным образом?

Легко сказать. Если вы скажете мне свою позицию по актуальному вопросу, скажем, по контролю над оружием, и я смогу правильно угадать каждое ваше мнение по всем остальным острым вопросам, вы не критически мыслите. Ты талисман.

Думать самостоятельно сложно и неудобно, потому что вы подвергаете себя отчуждению. Но кем бы вы предпочли быть? Одинокий и свободный? Или петь кумбайю с другими членами вашего безумного идеологического культа?

Выбор за вами.

«Если вы судите рыбу по ее способности лазить по дереву, она сочтет ее глупой». Альберт Эйнштейн

Позвольте мне немного смягчить тон. Не зная вас, я искренне думаю, что вы способны сделать что-то великое в своей жизни. Что это такое? Я не знаю. В игру вступают многие факторы — ваши сильные стороны, обстоятельства, текущая карьера, системы убеждений и так далее.

Можно сказать, что некоторым людям действительно дерьмо раздали.И ты был бы прав. Честно говоря, я не знаю, что делать для этих людей, и могу это признать. Но для большинства из нас — людей из среднего класса, которые, возможно, просто приняли неправильные решения — возможно построить жизнь, которая будет соответствовать тому, кем вы являетесь на самом деле. Не то, что «вы» общество хочет, чтобы вы были. Не «вы», которое делает то, что вы ненавидите, в обмен на ничего по-настоящему ценного.

Вы можете согласовать свою жизнь с «собой», которое вы когда-то знали. Тот, который был взволнован и интересовался жизнью.Тот, который любил писать, рисовать, шутить, делать бумажные самолетики, решать математические задачи для развлечения (да, такие люди существуют), притворяться телеведущим по воскресеньям после обеда, что угодно.

У вас есть навыки, талант, место, идеально подходящее для вас в этой вселенной. Найти его и удвоить на всю оставшуюся жизнь — практически единственный совет успеха, который вам нужен.

Что такое внутри головы человека в депрессии

Хотя не у всех одинаковый опыт, когда люди переживают большой депрессивный эпизод, обычно мир выглядит, ощущается и понимается совершенно иначе, чем до и после этого эпизода.Во время серьезного депрессивного эпизода мир буквально может казаться темным местом. То, что было красиво, может выглядеть уродливым, плоским или даже зловещим. Депрессивный человек может полагать, что близким, даже их собственным детям, лучше без них. Ничто не кажется утешительным, доставляющим удовольствие или ради чего стоит жить. Нет никакой очевидной надежды на то, что что-то когда-нибудь станет лучше, и история переписывается и переживается как подтверждение того, что все всегда было несчастным и всегда будет.

Когда происходит этот сдвиг реальности, трудно вспомнить или поверить в то, что казалось нормальным до этого эпизода.Во что верит человек во время эпизода, кажется абсолютно реальным, и все, что противоречит этому, так же невероятно, как воспоминание или сообщение, говорящее ему или ей, что небо пурпурное. Например, если человек не может почувствовать любовь к супругу, и кто-то напоминает ему, что он или она раньше испытывали эту любовь, этот человек может твердо верить, что он или она притворялись собой и другими, хотя на время, когда он или она действительно это почувствовали. Человек не может вспомнить, как чувствовал любовь, и не может чувствовать ее во время эпизода, и, таким образом, приходит к выводу, что он или она никогда ее не чувствовал.Тот же процесс происходит со счастьем и удовольствием. Попытки сказать человеку, что он или она был счастлив и снова почувствует себя счастливым, могут заставить человека чувствовать себя еще более непонятым и изолированным, потому что он или она убеждены, что это неправда.

То, что было трудным, кажется подавляющим; то, что было грустно, кажется невыносимым; то, что было радостным, кажется безрадостным.

Даже если до эпизода все было не так, все кажется неправильным, когда он спускается. Внезапно никто не кажется любящим или любимым.Все раздражает. Работа скучна и невыносима. Любая деятельность требует во много раз больше усилий, как будто каждое движение требует вытеснения зыбучих песков. То, что было трудным, кажется подавляющим; то, что было грустно, кажется невыносимым; то, что было радостным, кажется лишенным удовольствия — или, в лучшем случае, мимолетная капля удовольствия в океане боли.

Большая депрессия ощущается как сильная боль, которую невозможно определить в какой-либо конкретной части тела. Самое (обычно) приятное и успокаивающее прикосновение может быть болезненным до слез.Люди кажутся далекими — по ту сторону стеклянного пузыря. Кажется, что никто не понимает и не заботится, и люди кажутся неискренними. Депрессия полностью изолирует.

Ужасно стыдно за действия, которые диктует депрессия, например, бездействие или грубость по отношению к людям. Все кажется бессмысленным, включая предыдущие достижения и то, что придавало жизни смысл. Все, что придавало человеку чувство ценности или самоуважения, исчезает. Эти достоинства или достижения больше не имеют значения, больше не кажутся подлинными или затмеваются негативными представлениями о самом себе.Все, что когда-либо вызывало у человека чувство стыда, вины или сожаления, постепенно занимает большую часть его или ее психического пространства. Это и пребывание в этом состоянии заставляет человека чувствовать себя безнадежно нелюбимым и уверенным, что все бросили или бросят его или ее.

Трудно описать все это так, чтобы кто-то, никогда не сталкивавшийся с этим, мог понять. Я не могу достаточно подчеркнуть, что когда это происходит, то, что я описываю, является абсолютной реальностью депрессивного человека. Когда люди пытаются заставить человека взглянуть на светлую сторону, быть благодарными, изменить его или ее мысли или медитировать, или они преуменьшают или пытаются опровергнуть реальность человека, они вряд ли добьются успеха.Вместо этого они и депрессивный человек, скорее всего, будут чувствовать разочарование и отчужденность друг от друга. Я действительно считаю, что когнитивная терапия играет важную роль, но, как правило, не в муках большого депрессивного эпизода.

Поддержка людей с депрессией

Так что же нужно человеку, реальность которого изменилась таким образом? Пожалуйста, имейте в виду, что я говорю о большом депрессивном эпизоде ​​- тяжелой депрессии, которая длилась более двух недель. Я бы выбрал другой подход к людям с более легкой депрессией или к тем, кто является реакцией на ужасную утрату.

Некоторым людям, страдающим большой депрессией, помогают психотропные препараты, и это единственное, что работает. То же самое можно сказать и о лечении электрошоком, но не для всех. Многие люди со временем выздоравливают от большой депрессии, хотя эпизоды, кажется, делают больше эпизодов более вероятными, поэтому, если лекарства работают, чтобы положить конец эпизоду, обычно благоразумнее их принять. Питание, иглоукалывание и другие лечебные процедуры для тела, а также терапия могут помочь без побочных эффектов лекарств.

Что могут сделать близкие

Любимые люди могут нежно обнять и проявлять любовь и приверженность к депрессивному человеку, стараться не принимать реальность человека, но также не спорить с ним или с ней по этому поводу. Они также могут мягко напомнить человеку, что из-за депрессии его или ее взгляд на все меняется, и что он или она в данный момент не могут мыслить вне режима депрессии. Это время, когда человек должен избегать принятия решений или избегать чего-либо значительного, что требует недуговой точки зрения.Если это повторяющийся опыт для этого человека, может быть полезно обсудить все это между эпизодами, чтобы он или она были более подготовлены, когда попали в зыбучие пески.

Как человеку, который любит человека, страдающего депрессией, иногда может быть эмоционально трудно или стрессово поддерживать этого человека. Может быть полезно сосредоточиться на собственных потребностях и заботе о себе, а также обратиться за помощью, если она вам нужна, например, за поддержкой консультанта или терапевта.

© Copyright 2013 GoodTherapy.орг. Все права защищены. Разрешение на публикацию предоставлено Cynthia W. Lubow, MS, MFT

Предыдущая статья была написана исключительно указанным выше автором. Любые высказанные взгляды и мнения не обязательно разделяются GoodTherapy.org. Вопросы или замечания по предыдущей статье можно направить автору или опубликовать в комментариях ниже.

Пожалуйста, заполните все обязательные поля, чтобы отправить свое сообщение.

Подтвердите, что вы человек.

Чего я могу ожидать, когда у меня начнутся месячные?

Нервничать из-за первых месячных — это нормально.Знание того, что является нормальным, поможет вам почувствовать себя более подготовленным. Но у всех разные тела, поэтому и месячные тоже разные.

Когда у меня начнутся первые месячные?

Невозможно точно узнать, когда у вас начнутся первые месячные. Однажды вы увидите кровь на нижнем белье или на простынях, и бум — вот оно! Могут быть признаки первой менструации (например, судороги, вздутие живота или прыщи), но это случается не со всеми.

У большинства людей первые месячные возникают в возрасте от 12 до 15 лет, но у некоторых они возникают раньше или позже.Ваши месячные могут начаться примерно в то же время, что и у других людей, с которыми вы связаны, например, у вашей мамы или сестер. Если у вас не начнутся месячные к 16 годам, рекомендуется обратиться к врачу или в центр планирования семьи, чтобы убедиться, что все в порядке.

Совершенно нормально испытывать беспокойство или любопытство по поводу месячных, но постарайтесь не слишком переживать по этому поводу. У всех разные тела, поэтому менструации у всех начинаются в разное время. Никогда не знаешь, когда он появится, поэтому наличие тампона, белья для менструации или прокладки в сумке поможет вам почувствовать себя более подготовленным к началу первых менструаций.

Как мне узнать, приближаются ли у меня месячные?

У некоторых людей появляются признаки приближения менструации — например, вздутие живота, прыщи, болезненные ощущения в груди и эмоциональное состояние. У многих людей перед менструацией возникают судороги в животе, пояснице или ногах. Эти симптомы называются ПМС. Не у всех есть признаки того, что у них вот-вот начнутся месячные. А иногда знаки меняются от месяца к месяцу. По мере того, как вы становитесь старше, обычно становится легче определить, когда у вас начнутся месячные.

Многие люди отмечают месячные в своем календаре или в приложении.Отслеживание менструации поможет вам узнать, когда наступит следующий период. Он также может сказать вам, поздние или ранние месячные. Очень часто бывают месячные, которые не наступают в одно и то же время каждый месяц, особенно когда вы подросток.

Хранение тампона, старинного нижнего белья или прокладки в сумке может помочь вам подготовиться к месячным, независимо от того, когда они появятся. Если у вас начались месячные и у вас нет тампона или тампона, вы можете попросить родителя, друга, учителя или школьную медсестру принести тампон или тампон.(Не стесняйтесь — почти все люди с менструацией в какой-то момент брали тампон или прокладку!) В некоторых ванных комнатах также есть торговые автоматы, где вы можете купить тампон или прокладку. Если вы ДЕЙСТВИТЕЛЬНО застряли где-то без тампона или прокладки, вы можете сложить связку туалетной бумаги, чистый носок или мочалку и положить ее в нижнее белье, чтобы впитать кровь.

Если ваша одежда случайно испачкалась, вы можете обернуть свитер вокруг талии или попросить пойти домой. Вы также можете хранить сменную одежду в шкафчике.Опять же, постарайтесь не смущаться — все, у кого были месячные, раньше случайно пролили кровь на нижнее белье или одежду. Такое случается!

Каковы нормальные месячные?

Нормальные периоды у разных людей разные. Они также могут измениться в течение вашей жизни. Менструации обычно происходят примерно раз в месяц. Когда у вас впервые начинается менструальный цикл, кровотечение может длиться всего несколько дней или быть очень легким (то есть выходит не так много крови).

Во время менструации кровотечение является нормальным от 2 до 7 дней.Может показаться, что выходит много крови, но большинство людей теряют только 1-6 столовых ложек крови и тканей за каждый период. Менструальная кровь может быть красной, коричневой или розовой. Также нормально, что иногда он бывает комковатым. Если у вас настолько обильные месячные, что вам приходится менять макси-тампоны или супер-тампоны каждый час, позвоните своему врачу или в местный центр планирования семьи.

В течение первых нескольких лет менструации она может не всегда наступать в одно и то же время каждого месяца. У вас может быть больше или меньше кровотечение, или у вас могут быть разные симптомы ПМС от месяца к месяцу.По мере того, как вы становитесь старше, менструация становится более регулярной, и вам будет легче понять, что для вас «нормально». Узнайте больше о нормальных менструациях.

Даже если менструации не всегда регулярны, это нормально, но отсутствие менструации может быть признаком беременности. Если вы занимались сексом «половой член во влагалище» без противозачаточных средств и пропустили месячные, пройдите тест на беременность. Узнайте больше о том, что делать, если у вас пропущены месячные.

Хотите отслеживать свой период? Мы тебя поймали. Загрузите наше приложение Spot On.

Была ли эта страница полезной?

Помогите нам стать лучше — чем эта информация может быть полезнее?

Как эта информация вам помогла?

Ты лучший! Спасибо за ваш отзыв.

Спасибо за ваш отзыв.

Знаете ли вы, каковы на самом деле ваши шансы забеременеть?

Забеременеть можно в любой день цикла женщины.

Миф . Менструальный цикл женщин имеет период фертильности продолжительностью около 6 дней, который заканчивается в день овуляции. Однако период фертильности может наступить в разные дни цикла.

Женщина может забеременеть сразу после месячных.

Миф. В большинстве менструальных циклов между концом периода и началом фертильного окна проходит несколько дней; однако в некоторых необычных циклах период фертильности начинается до окончания периода.Это чаще встречается у женщин, приближающихся к менопаузе.

Женщина может забеременеть непосредственно перед менструацией.

Миф. В большинстве менструальных циклов проходит не менее 10 дней после овуляции и до следующей менструации. Половой акт в эти дни не приведет к беременности. Однако в некоторых необычных циклах овуляция и период фертильности могут быть отложены, поэтому нельзя полагаться на подсчет дней, чтобы точно знать, когда произойдет овуляция

Вероятно, что женщина забеременеет примерно в середине цикла.

Миф и факт. У многих женщин овуляция происходит примерно в середине цикла. Однако у женщин с регулярным циклом овуляция может произойти уже на 9-й день или уже на 21-й день. При нерегулярном цикле овуляция может произойти даже раньше, чем 9-й день, или намного позже, чем 21-й день.

У женщины меньше шансов забеременеть в дни, когда есть выделения из влагалища.

Миф. В дни, предшествующие овуляции, шейка матки (отверстие матки) увеличивает выработку вагинального секрета.Дни без заметных выделений менее вероятны для зачатия, но все же могут иметь место некоторая вероятность беременности.

Женщинам невозможно определить фертильное окно менструального цикла.

Миф. Изучая естественное планирование семьи, женщина может научиться определять фертильное окно своего менструального цикла.

Если женщина несколько раз занимается сексом без противозачаточных средств и не забеременеет, это означает, что она не забеременеет от будущего секса без противозачаточных средств.

Миф. Многие женщины беременеют в результате однократного секса без противозачаточных средств. По крайней мере 85% женщин, продолжающих заниматься сексом без противозачаточных средств, хотя бы время от времени, забеременеют в течение одного года.

Женщина забеременеет только в том случае, если она будет заниматься сексом без противозачаточных средств в день овуляции (высвобождения яйцеклетки).

Миф. Сперма может жить в организме женщины в течение нескольких дней после секса, поэтому простое избегание дня овуляции не помешает вам забеременеть.Чтобы определить дни, в которые у вас меньше шансов забеременеть, важно узнать о своем менструальном цикле.

Если женщина никогда не была беременна, это означает, что у нее меньше шансов забеременеть.

Миф. Ваши шансы забеременеть одинаковы независимо от того, были вы когда-либо беременны.

Если партнер женщины в прошлом не беременел другой женщиной, это означает, что он не может забеременеть.

Миф. Есть много причин, по которым ваш партнер не забеременел в прошлом от другой женщины. Ваш партнер может забеременеть, если вы занимаетесь с ним сексом без противозачаточных средств.

Если врач сказал женщине, что она не может забеременеть, ей не нужно беспокоиться о беременности в будущем.

Миф. Многие женщины неправильно поняли то, что им сказали медицинские работники. В большинстве случаев эти женщины обнаруживают, что могут забеременеть, как и любая другая женщина.Если вы действительно хотите знать, сможете ли вы забеременеть, спросите второе мнение. Если вы не хотите забеременеть сейчас, обязательно сообщите ему / ей, чтобы вы могли сразу же начать какой-либо вид контроля над рождаемостью.

Если у женщины нерегулярные месячные, она не забеременеет.

Миф. Нерегулярные периоды затрудняют предсказать, когда у женщины может произойти овуляция (яйцеклетка), и у большинства женщин с нерегулярными менструациями все еще некоторое время овуляция. Это означает, что они все еще могут забеременеть от секса без противозачаточных средств.

Если партнер женщины отказывается от эякуляции, она не забеременеет.

Миф. Прерывание — ненадежный метод, и многие пары, использующие его, все же забеременеют. Перед эякуляцией в жидкости мужчины может быть сперма. Если вы хотите узнать более надежный метод, посетите наш Раздел планирования семьи и контроля рождаемости.

Беременность случается просто так, женщина ничего не может сделать, чтобы ее предотвратить.

Миф. Хотя ни одна женщина не имеет полного контроля над тем, забеременеть или нет, существуют очень хорошие методы контроля над рождаемостью, которые помогают предотвратить незапланированную беременность. Щелкните здесь, чтобы найти метод, который наилучшим образом соответствует вашим потребностям.

Думаете о беременности? Узнайте больше о здоровых привычках, которые вы можете начать до того, как забеременеть, чтобы увеличить свои шансы на здоровую беременность и ребенка, посетив Power Your Life Power Your Health.

Как часто мне действительно нужно чистить туалетный лоток моей кошки?

Кто знал, что наполнитель для кошачьего туалета — это так много? ДокторЖюстин Ли дает несколько ценных советов по туалетному лотку. Чтобы узнать больше от доктора Ли, найдите ее на Facebook!

На прошлой неделе мы говорили о добавлении необходимого количества туалетных лотков в ваш дом. Что ж, то, что вы добавили n + 1 туалетных ящиков, не означает, что вы можете убирать их реже! Мы, невротики, ежедневно чистим кошачьи туалеты. Если для вас это слишком много, нужно выкапывать туалетные лотки хотя бы через день. Конечно, это зависит от того, сколько у вас кошек. Чем больше у вас кошек, тем чаще нужно выкапывать коробки.Хотя это грязная работа, она действительно должна выполняться в интересах вашей кошки (ов).

Если вы замечаете, что ваша кошка царапается за пределами туалетного лотка, а не внутри («Что должна сделать кошка, чтобы вы почистили туалетный лоток? Привет!»), Это его способ сказать вам, что туалетный лоток отвратителен, и он не хочет, чтобы его ноги были грязными, пока он «пытается» прикрыть свои какашки внутри. Если вы только что очистили туалетный лоток, а он все еще это делает, вероятно, это из-за плохого воспоминания о том, что он намок или испачкался, находясь в ящике, поэтому, если вам не нужен питомец, который какает в случайных местах, залезайте туда и черпайте.

Некоторые кошки «задерживают» и мочатся как можно реже, чтобы не попасть в грязный, грязный, полный туалетный лоток. Вместо того, чтобы мочиться два-три раза в день, ваша кошка напрягется и будет мочиться только один раз в день. Это делает его мочу более концентрированной и может привести к закупориванию кристаллов и остатков мочи, что приведет к опасной для жизни обструкции уретры у кошек (FUO). У кошек с FUO могут быть камни, кристаллы или слизистые пробки в уретре, которые мешают им мочиться.Это не только болезненно, но также может привести к временной почечной недостаточности, электролитным нарушениям, рвоте, летаргии, сердечным аритмиям и смерти. Поэтому, чтобы помочь предотвратить подобные проблемы или даже такие заболевания, как заболевание нижних мочевыводящих путей у кошек или стерильный цистит (например, заболевание мочевыводящих путей у кошек или FLUTD), совок!

Еще одно дополнительное преимущество частого черпания заключается в том, что это помогает раньше обнаруживать проблемы со здоровьем. Если ваша кошка не мочится, вы заметите, что в туалетном лотке нет мочи в течение двух дней.Если ваша кошка заболеет диабетом, у нее могут образовываться все большие и большие комочки, и весь ваш туалетный лоток будет одним огромным комком после его еженедельной чистки. Но вы никогда не сможете этого сказать, если не черпаете достаточно. Если у вашей кошки запор или диарея, вы узнаете об этом только через несколько дней, и к тому времени это будет более серьезное (и более дорогое) лечение! Каким бы утомительным это ни было, пожалуйста, сделайте одолжение своей жене и промойте, а вашей кошке одолжение и совок.

Итак, как вы черпаете? Я понимаю, что это звучит как глупый вопрос, но меня часто шокирует, как люди ошибочно «черпают».«Некоторые клиенты говорят мне, что они вываливают весь туалетный лоток (и весь этот комковатый мусор) каждую неделю. Ой, ребята, не надо! Углеродные следы вашей кошки и вас способствуют тому, что свалки переполнены, и это очень злит Эла Гора. Это не только дорого, но и расточительно. Если вы действительно хотите знать, я полностью опустошаю и вычищаю туалетный лоток несколько раз в год или около того.

Мой совет? Если вы не уверены, что предпочитает ваша кошка, используйте комковый наполнитель, поскольку исследования показали, что кошки предпочитают именно этот наполнитель.(Подробнее на тему «Глиняный, комковатый и хрустальный наполнитель для кошачьего туалета: что мне выбрать?» На следующей неделе!). Затем держите пустой контейнер (например, 5-фунтовое ведро, в котором раньше помещался наполнитель для кошачьего туалета), выстелите его полиэтиленовым пакетом и используйте совок, чтобы выкапывать комки мочи и фекалии каждый день. Высыпайте комочки прямо в пустой контейнер, и вуаля: вам просто нужно выбрасывать полиэтиленовый пакет раз в неделю. Это делает его настолько легким для черпания, сдерживает запах в пустом ведре и позволяет сэкономить несколько пластиковых пакетов, делая его более удобным для черпания.По мере того, как туалетный лоток для кошачьего туалета становится все более пустым, просто добавляйте чистый комковатый наполнитель для кошачьего туалета. При чистке не нужно выбрасывать ценные, дорогие, экологически чистые полные коробки — просто вычерпайте грязь и добавьте чистую.

Я подробнее расскажу об этом в блоге на следующей неделе «Глина, комки или кристаллы».

Ненавижу чистить коробку? Есть какие-нибудь советы по этой грязной работе?

Если у вас есть какие-либо вопросы или опасения, вы всегда должны посетить или позвонить своему ветеринару — он ваш лучший ресурс для обеспечения здоровья и благополучия ваших питомцев.

Тревожные последствия встречи с вашим двойником

Крис испытал особенно сильный эффект двойника, также известный на нейробиологическом жаргоне как хаутоскопия. Он во многом отличается от других внетелесных переживаний. Например, во время геаутоскопии вы воспринимаете иллюзорное тело, и ваш центр осознания может перемещаться из физического тела в иллюзорное тело и обратно — есть самоопределение и самоотождествление с объемом в пространстве, независимо от того, центрирован ли этот объем. на физическом или иллюзорном теле.Другими ключевыми компонентами геаутоскопии являются наличие сильных эмоций и участие сенсомоторной системы.

«Обычно двойник движется и происходит взаимодействие, происходит обмен эмоциями, мыслями, и это создает впечатление двойника», — сказал невролог Лукас Гейдрих, работавший в Швейцарском федеральном технологическом институте в Лозанне, когда Я встретился с ним.

Используя данные сканирования головного мозга, Гейдрих и Бланке обнаружили, что пациенты, сообщавшие о геаутоскопических галлюцинациях, обычно показывают повреждение левой задней островковой доли и прилегающих областей коры.Учитывая, что геаутоскопические галлюцинации связаны с эмоциями, очевидно, что замешана кора островка. Островок — это узел, который объединяет зрительные, слуховые, сенсорные, моторные, проприоцептивные и вестибулярные сигналы с сигналами внутренних органов. Это область мозга, в которой, как кажется, представлены состояния тела, и эти представления в конечном итоге проявляются как субъективные чувства, порождающие восприятие телесного «я».

Когда в интеграции возникают аномалии, создается впечатление, что теперь существует два представления тела вместо одного, и каким-то образом мозг должен выбрать представление, в котором он закрепит себя, или, скорее, выбрать, какое представление наполнить самостью. местоположение, самоидентификация и вид от первого лица.

«Минимальное я»

Основываясь на всех этих выводах, Метцингер и Бланке думают, что они готовы исследовать более философские аспекты нашего существа, такие как то, что необходимо для создания ощущения воплощения («минимальный феноменальный себя»). Один удивительный вывод состоит в том, что чувство свободы воли не является ключом к этому состоянию, поскольку вы можете создать ощущение себя телом в каком-то другом месте, просто пассивно поглаживая чью-то спину и вмешиваясь в его визуальный ввод.«С точки зрения философа важно выяснить, что необходимо и чего достаточно для самосознания», — сказал мне Метцингер. «Мы показали, что в том, что большинство людей считает необходимым, нет необходимости, а именно в агентстве».

Скорее, Метцингер утверждает, что это чувство воплощения стоит превыше всего. Следующим шагом в этом процессе является то, когда эта примитивная самость превращается в самость как субъективность. «Если вы не только чувствуете, что находитесь в этом теле, но и можете контролировать свое внимание и уделять внимание телу, это более сильная форма самости», — сказал Метцингер.«Тогда вы то, что имеет перспективу, что-то, что направлено на мир, и что-то, что может быть направлено на себя. Это больше, чем просто воплощение ».

Одна идея состоит в том, что минимальное феноменальное Я также может действовать как нить через наши автобиографические воспоминания, помогая нам построить повествование через нашу собственную историю жизни; некоторые эксперименты показали, что, несмотря на сильные ощущения, внетелесный опыт ослабляет ваши воспоминания — возможно, потому, что они не так сильно привязаны к телу.

Это вода Дэвида Фостера Уоллеса (Полная стенограмма и аудио)

Уоллес обращает внимание на нашу потребность управлять, а не устранять наши основные зашитые человеческие инстинкты.

Вот ссылки на исходное аудио, за которым следует вся речь.

«Приветствую родителей и поздравляю Кеньона с выпускным классом 2005 года. Эти две молодые рыбки плывут рядом, и они случайно встречают рыбу постарше, плывущую в другую сторону, которая кивает им и говорит:« Доброе утро, мальчики.Как вода? И две молодые рыбки плывут немного, а затем, в конце концов, одна из них смотрит на другую и спрашивает: «Что, черт возьми, такое вода?»

Это стандартное требование вступительных речей в США, использование небольших поучительных рассказов-притч. Сюжетная история оказывается одной из лучших, менее дурацких условностей жанра, но если вы беспокоитесь, что я планирую представить себя здесь как мудрую старую рыбу, объясняющую, что такое вода для вас, более молодая рыба, пожалуйста, не делайте этого. быть.Я не старая мудрая рыба. Суть истории о рыбах просто в том, что наиболее очевидные и важные реальности часто являются теми, которые труднее всего увидеть и о которых труднее всего говорить. Высказанное в виде английского предложения, конечно, это банальная банальность, но факт в том, что в повседневных окопах взрослого существования банальные банальности могут иметь значение жизни или смерти, по крайней мере, я хочу предложить вам в это сухое и прекрасное утро.

Конечно, главное требование к подобным выступлениям — это то, что я должен говорить о значении вашего гуманитарного образования, чтобы попытаться объяснить, почему степень, которую вы собираетесь получить, имеет реальную человеческую ценность, а не просто материальную выгоду.Итак, давайте поговорим о единственном наиболее распространенном клише в жанре вступительной речи: гуманитарное образование — это не столько наполнение вас знаниями, сколько «научить вас думать». Если вы похожи на меня в студенческие годы, вам никогда не нравилось это слышать, и вы, как правило, чувствуете себя немного оскорбленным заявлением о том, что вам нужен кто-то, чтобы научить вас думать, поскольку тот факт, что вас даже приняли в Такой хороший колледж кажется доказательством того, что ты уже умеешь думать.Но я собираюсь заявить вам, что клише гуманитарных наук оказывается вовсе не оскорбительным, потому что действительно важное мышление, которое мы должны получить в таком месте, на самом деле не связано со способностью думать, а скорее о выборе того, о чем думать. Если ваша полная свобода выбора относительно того, о чем думать, кажется слишком очевидной, чтобы тратить время на ее обсуждение, я прошу вас подумать о рыбе и воде и всего на несколько минут отбросить ваш скептицизм по поводу ценности совершенно очевидного.

Вот еще одна поучительная история. Эти два парня сидят вместе в баре в отдаленной пустыне Аляски. Один из парней религиозен, другой атеист, и эти двое спорят о существовании Бога с той особой силой, которая возникает примерно после четвертого пива. А атеист говорит: «Послушайте, у меня нет реальных причин не верить в Бога. Не то чтобы я никогда не экспериментировал с Богом и молитвой целиком. Буквально в прошлом месяце я попал в ту ужасную метель вдали от лагеря, я совершенно потерялся и ничего не увидел, а было 50 ниже, и я попробовал: я упал на колени в снег и воскликнул: «О, Боже, если есть Бог, я потеряюсь в этой метели и умру, если ты мне не поможешь.И вот, в баре, религиозный парень озадаченно смотрит на атеиста. «Что ж, тогда ты должен сейчас верить, — говорит он, — в конце концов, вот ты здесь, жив». Атеист просто закатывает глаза. «Нет, дружище, это всего лишь пара эскимосов, которая случайно прошла мимо и указала мне дорогу обратно в лагерь».

Легко провести эту историю с помощью своего рода стандартного гуманитарного анализа: один и тот же опыт может означать две совершенно разные вещи для двух разных людей, учитывая два разных шаблона убеждений этих людей и два разных способа конструирования смысла на основе опыта.Поскольку мы ценим терпимость и разнообразие убеждений, нигде в нашем гуманитарном анализе мы не хотим утверждать, что интерпретация одного человека верна, а другого — ложной или плохой. И это нормально, за исключением того, что мы никогда не заканчиваем разговором о том, откуда берутся эти индивидуальные шаблоны и убеждения. То есть, откуда они, ВНУТРИ двух парней. Как будто основная ориентация человека на мир и смысл его опыта каким-то образом жестко запрограммированы, например, рост или размер обуви; или автоматически поглощается культурой, как язык.Как будто то, как мы конструируем смысл, на самом деле не было делом личного, преднамеренного выбора. К тому же здесь все дело в высокомерии. Нерелигиозный парень совершенно уверен в том, что отвергает возможность того, что проходящие мимо эскимосы имели какое-либо отношение к его молитве о помощи. Конечно, есть много религиозных людей, которые тоже кажутся высокомерными и уверенными в своих интерпретациях. Они, вероятно, даже более отвратительны, чем атеисты, по крайней мере, для большинства из нас. Но проблема религиозных догматиков в точности такая же, как и у неверующих в этой истории: слепая уверенность, ограниченность взглядов, которая равносильна тюремному заключению, настолько тотальному, что заключенный даже не подозревает, что он взаперти.

Дело здесь в том, что я думаю, это одна из частей того, что на самом деле должно означать обучение меня мыслить. Чтобы быть чуть менее высокомерным. Чтобы иметь хоть немного критического осознания себя и своих убеждений. Потому что огромный процент вещей, в которых я склонен автоматически быть уверен, оказывается, совершенно неправильным и заблуждающимся. Я усвоил это на собственном горьком опыте, как и предсказываю, что вы, выпускники, тоже.

Вот лишь один пример полной неправильности того, в чем я склонен автоматически быть уверенным: все в моем непосредственном опыте поддерживает мою глубокую веру в то, что я являюсь абсолютным центром вселенной; самый настоящий, самый яркий и важный человек на свете.Мы редко задумываемся о таком естественном эгоцентризме, потому что это отвратительно в социальном плане. Но это почти то же самое для всех нас. Это наша настройка по умолчанию, встроенная в наши платы при рождении. Подумайте об этом: нет никакого опыта, в котором вы не были бы абсолютным центром. Мир, каким вы его воспринимаете, находится перед ВАМИ или за ВАМИ, слева или справа от ВАС, на ВАШЕМ телевизоре или на ВАШЕМ мониторе. И так далее. Мысли и чувства других людей должны каким-то образом сообщаться вам, но ваши собственные настолько непосредственны, актуальны, реальны.

Пожалуйста, не беспокойтесь, что я собираюсь читать вам лекцию о сострадании или ином направлении или обо всех так называемых добродетелях. Это не вопрос добродетели. Это вопрос моего выбора — каким-то образом изменить или освободиться от моих естественных, жестко запрограммированных настроек по умолчанию, которые заключаются в том, чтобы быть глубоко и буквально эгоцентричным и видеть и интерпретировать все через призму своего « я ». Людей, которые могут таким образом отрегулировать свои естественные настройки по умолчанию, часто называют «хорошо приспособленными», что, как я полагаю, не случайно.

Принимая во внимание триумфальную академическую обстановку здесь, возникает очевидный вопрос, какая часть этой работы по корректировке наших настроек по умолчанию связана с реальными знаниями или интеллектом. Этот вопрос становится очень сложным. Вероятно, самая опасная вещь в академическом образовании — по крайней мере в моем случае — это то, что оно дает мне возможность чрезмерно интеллектуализировать вещи, теряться в абстрактных спорах в моей голове, вместо того, чтобы просто обращать внимание на то, что происходит прямо сейчас. передо мной, обращая внимание на то, что происходит внутри меня.

Как я уверен, вы уже знаете, что очень трудно оставаться бдительным и внимательным, вместо того, чтобы быть загипнотизированным постоянным монологом в собственной голове (который может происходить прямо сейчас). Спустя двадцать лет после своего выпуска я постепенно пришел к пониманию, что клише гуманитарных наук о том, как научить вас думать, на самом деле является сокращением для гораздо более глубокой и серьезной идеи: научиться думать на самом деле означает научиться в некоторой степени контролировать то, как и что ты думаешь.Это означает быть достаточно сознательными и осознанными, чтобы выбирать, на что обращать внимание, и выбирать, как вы конструируете смысл из опыта. Потому что, если вы не сможете осуществить такой выбор во взрослой жизни, вы окажетесь в полном изнеможении. Подумайте о старом клише о том, что «ум — отличный слуга, но ужасный хозяин».

Это, как и многие клише, столь неубедительные и неинтересные на первый взгляд, на самом деле выражает великую и ужасную правду. Совершенно не случайно взрослые, которые совершают самоубийство с применением огнестрельного оружия, почти всегда стреляют себе: в голову.Они стреляют в ужасного мастера. И правда в том, что большинство этих самоубийц на самом деле мертвы задолго до того, как нажмут на курок.

И я утверждаю, что это то, в чем должна заключаться настоящая, без всякой чуши ценность вашего гуманитарного образования: как удержаться от того, чтобы прожить свою комфортную, благополучную, респектабельную взрослую жизнь мертвым, бессознательным, рабом своей головы и ваша естественная установка по умолчанию — быть уникальным, полностью, имперски одиноким изо дня в день. Это может звучать как преувеличение или абстрактная чепуха.Давайте конкретизируем. Очевидным фактом является то, что вы, выпускники старшего возраста, еще не понимаете, что на самом деле означает «день за днем». Так получилось, что есть целые, большие части взрослой американской жизни, о которых никто не говорит в вступительных речах. Одна из таких составляющих включает скуку, рутину и мелкое разочарование. Родители и пожилые люди здесь слишком хорошо знают, о чем я говорю.

В качестве примера предположим, что это обычный взрослый день, и вы встаете утром, идете на свою сложную работу белого воротничка, выпускника колледжа, и вы усердно работаете восемь или десять часов, а в конце дня вы устали и несколько нервничаете, и все, что вам нужно, это пойти домой, хорошо поужинать и, возможно, расслабиться в течение часа, а затем рано ложиться, потому что, конечно, вам нужно встать на следующий день и сделай все это снова.Но тогда вы вспоминаете, что дома нет еды. У вас не было времени на покупки на этой неделе из-за сложной работы, поэтому теперь после работы вам нужно сесть в машину и поехать в супермаркет. Рабочий день подошел к концу, и пробок, скорее всего, будет: очень плохим. Так что добираться до магазина нужно намного дольше, чем следовало бы, и когда вы, наконец, добираетесь туда, супермаркет очень переполнен, потому что, конечно же, это время суток, когда все другие люди с работой также пытаются втиснуться в продуктовые магазины.Магазин ужасно освещен и наполнен убивающей душу музыкой или корпоративной поп-музыкой, и это почти последнее место, где вы хотите быть, но вы не можете просто войти и быстро выйти; вы должны бродить по запутанным проходам огромного, слишком освещенного магазина, чтобы найти то, что вам нужно, и вы должны маневрировать своей мусорной тележкой через всех этих усталых, торопливых людей с тележками (и так далее, и так далее, вырезая вещи, потому что это долгая церемония), и в конце концов вы получите все свои запасы для ужина, но теперь оказывается, что открытых касс не хватает, даже несмотря на то, что сейчас спешка в конце дня.Так что очередь у кассы невероятно длинная, что глупо и бесит. Но вы не можете вынести свое разочарование из-за неистовой женщины, работающей в регистратуре, которая перегружена работой, ежедневная скучность и бессмысленность которой превосходит воображение любого из нас здесь, в престижном колледже.

Но в любом случае вы, наконец, дойдете до очереди к кассе, заплатите за еду, и вам скажут: «Хорошего дня» голосом, который является абсолютным голосом смерти. Затем вы должны забрать свои жуткие, хрупкие, пластиковые пакеты с продуктами в тележку с одним сумасшедшим колесом, которое безумно тянет влево, весь путь через переполненную, ухабистую, замусоренную парковку, а затем вам придется проехать всю путь домой через медленное, тяжелое, интенсивное движение внедорожников в часы пик и т. д. и т. д.

Конечно, все здесь сделали это. Но это еще не было частью реальной жизни выпускников, день за неделей, месяц за годом.

Но будет. И еще много унылых, надоедливых, казалось бы, бессмысленных рутинных действий. Но дело не в этом. Дело в том, что такая мелкая, досадная чушь, как эта, — это именно то место, где нужно работать над выбором. Потому что пробки, многолюдные проходы и длинные очереди у кассы дают мне время подумать, и если я не приму осознанное решение о том, как думать и на что обращать внимание, я буду зол и несчастен каждый раз, когда мне придется делать покупки.Потому что моя естественная установка по умолчанию — это уверенность в том, что подобные ситуации действительно связаны со мной. О МОЕЙ голоде, МОЕЙ усталости и МОИМ желании просто вернуться домой, и всему миру будет казаться, что все остальные просто мешают мне. И кто все эти люди на моем пути? И посмотрите, насколько отталкивающими являются большинство из них, и насколько глупыми, коровьими, мертвыми и нечеловеческими они кажутся в очереди к кассе, или насколько раздражающим и грубым является то, что люди громко разговаривают по мобильным телефонам посреди зала. линия.И посмотрите, насколько это глубоко и лично несправедливо.

Или, конечно, если я в более социально сознательной форме гуманитарных наук по умолчанию, я могу проводить время в пробке в конце дня, испытывая отвращение ко всем огромным, глупым внедорожникам, блокирующим полосы движения. и Хаммеры и пикапы V-12, сжигающие свои расточительные, эгоистичные, 40-галлонные баки с бензином, и я могу остановиться на том факте, что патриотические или религиозные наклейки на бамперы всегда кажутся на самых больших, самых отвратительно эгоистичных транспортных средствах, управляемые самыми уродливыми [отвечая здесь на громкие аплодисменты] — хотя это пример того, как НЕ думать — самые отвратительно эгоистичные автомобили, управляемые самыми уродливыми, самыми невнимательными и агрессивными водителями.И я могу думать о том, как дети наших детей будут презирать нас за то, что мы тратим впустую все топливо будущего и, возможно, испортили климат, и насколько мы все испорчены, глупы, эгоистичны и отвратительны, и как современное общество потребления просто отстой и т. и так далее.

Вы уловили идею.

Если я решу так думать в магазине или на автостраде, хорошо. Многие из нас так делают. За исключением того, что такое мышление обычно настолько легкое и автоматическое, что это не обязательно должно быть выбором. Это моя естественная настройка по умолчанию.Это автоматический способ, которым я переживаю скучные, разочаровывающие, переполненные части взрослой жизни, когда я действую на автоматическом, бессознательном убеждении, что я являюсь центром мира и что мои непосредственные потребности и чувства — вот что должно определять мир. приоритеты.

Дело в том, что, конечно, есть совершенно разные способы думать о подобных ситуациях. В этом потоке все эти автомобили остановились и остановились на моем пути, не исключено, что некоторые из этих людей во внедорожниках в прошлом попадали в ужасные автомобильные аварии, а теперь находят вождение настолько ужасным, что их терапевт почти приказал им огромный, тяжелый внедорожник, поэтому они могут чувствовать себя в достаточной безопасности за рулем.Или что Хаммер, который только что меня подрезал, может быть за рулем отца, чей маленький ребенок ранен или болен на сиденье рядом с ним, и он пытается доставить этого ребенка в больницу, и он более и более законно спешит. чем я: на самом деле это Я на ЕГО пути.

Или я могу заставить себя учитывать вероятность того, что всем остальным в очереди в кассу супермаркета так же скучно и расстроено, как и мне, и что у некоторых из этих людей, вероятно, более тяжелая, утомительная и болезненная жизнь, чем у меня.

Опять же, пожалуйста, не думайте, что я даю вам моральный совет, или что я говорю, что вы должны так думать, или что кто-то ожидает, что вы будете делать это автоматически. Потому что это сложно. Это требует воли и усилий, и если вы похожи на меня, в некоторые дни вы не сможете это сделать или просто категорически не захотите.

Но в большинстве случаев, если вы достаточно осведомлены, чтобы дать себе выбор, вы можете по-другому взглянуть на эту толстую, с мертвыми глазами, накрашенную даму, которая только что кричала на своего ребенка в очереди к кассе.Может, она обычно не такая. Может, она три ночи подряд не спала, держа за руку умирающего от рака костей мужа. Или, может быть, эта женщина — низкооплачиваемый клерк в автомобильном отделе, которая буквально вчера помогла вашему супругу решить ужасную, приводящую в ярость бюрократическую проблему с помощью небольшого акта бюрократической доброты. Конечно, все это маловероятно, но и возможно. Все зависит от того, что вы хотите учесть. Если вы автоматически уверены, что знаете, что такое реальность, и действуете со своими настройками по умолчанию, тогда вы, как и я, вероятно, не будете рассматривать возможности, которые не раздражают и не жалки.Но если вы действительно научитесь обращать внимание, тогда вы узнаете, что есть и другие варианты. На самом деле в ваших силах испытать переполненную, горячую, медленную, потребительскую адскую ситуацию не только как значимую, но и священную, горящую той же силой, которая сотворила звезды: любовь, общение, мистическое единство всего сущего. в глубине души.

Не то чтобы эта мистика всегда была правдой. Единственное, что пишется с заглавной буквы «Истина», — это то, что вы сами решаете, как вы собираетесь это увидеть.

Это, я полагаю, свобода настоящего образования, обучения тому, как быть хорошо приспособленным. Вы должны сознательно решать, что имеет значение, а что нет. Вы сами решаете, чему поклоняться.

Потому что есть еще кое-что странное, но верное: в повседневных окопах взрослой жизни на самом деле нет такой вещи, как атеизм. Нет такой вещи, как непоклонение. Все поклоняются. Единственный выбор, который мы получаем, — это чему поклоняться. И веская причина для выбора какого-то бога или духовного существа для поклонения — будь то JC или Аллах, будь то ЯХВЕ, или Викканская Богиня-Мать, или Четыре Благородные Истины, или какой-то незыблемый набор этических принципов — заключается в том, что почти все, чему вы поклоняетесь, съест вас заживо.Если вы поклоняетесь деньгам и вещам, если они являются тем местом, где вы обнаруживаете настоящий смысл жизни, тогда вам никогда не будет достаточно, никогда не почувствуете, что у вас достаточно. Это правда. Поклоняйтесь своему телу, красоте и сексуальной привлекательности, и вы всегда будете чувствовать себя уродливо. И когда время и возраст начнут показывать, вы умрете миллионами смертей, прежде чем они наконец огорчат вас. С одной стороны, мы все это уже знаем. Это было систематизировано как мифы, пословицы, клише, эпиграммы, притчи; скелет каждой великой истории. Вся уловка заключается в том, чтобы держать правду перед собой в повседневном сознании.

Поклоняйтесь силе, вы в конечном итоге почувствуете себя слабым и испуганным, и вам понадобится еще больше власти над другими, чтобы притупить собственный страх. Поклоняйтесь своему интеллекту, будучи умным, вы в конечном итоге почувствуете себя глупым, обманщиком, всегда находящимся на грани обнаружения. Но коварство этих форм поклонения не в том, что они злые или греховные, а в том, что они бессознательны. Это настройки по умолчанию.

Это тот вид поклонения, к которому вы постепенно, день за днем, постепенно погружаетесь, становясь все более и более избирательным в отношении того, что вы видите и как вы оцениваете ценность, даже не осознавая того, что именно вы делаете.

И так называемый реальный мир не будет препятствовать вам работать с настройками по умолчанию, потому что так называемый реальный мир людей, денег и власти весело гудит в луже страха, гнева, разочарования, страстного желания и поклонения самому себе. . Наша нынешняя культура использовала эти силы способами, которые привели к необычайному богатству, комфорту и личной свободе. Свобода быть повелителями наших крошечных королевств размером с череп, одиноких в центре всего творения. Такого рода свободу можно порекомендовать.Но, конечно, есть разные виды свободы, и о том, что наиболее ценно, вы не услышите много разговоров в большом внешнем мире желаний и достижений … Действительно важный вид свободы включает в себя внимание, осознанность и дисциплину, а также способность по-настоящему заботиться о других людях и каждый день жертвовать ради них бесчисленным множеством мелких, несексуальных поступков.

Это настоящая свобода. Это образование и понимание того, как думать. Альтернатива — бессознательное состояние, установка по умолчанию, крысиные бега, постоянное мучительное чувство того, что что-то было или потеряно, что-то бесконечное.

Я знаю, что этот материал, вероятно, не звучит весело, свежо или грандиозно вдохновляюще, как должна звучать вступительная речь. Насколько я понимаю, это правда с заглавной буквы «Т», в которой отброшено множество риторических тонкостей. Вы, конечно, можете думать об этом как хотите. Но, пожалуйста, не отвергайте это просто как пустую проповедь доктора Лауры. На самом деле все это не касается морали, религии, догм или больших причудливых вопросов о жизни после смерти.

Заглавная буква T Истина о жизни ПЕРЕД смертью.

Речь идет о реальной ценности настоящего образования, которое почти не имеет ничего общего со знаниями, а все связано с простым осознанием; осознание того, что так реально и важно, так скрыто у всех на виду вокруг нас, все время, что мы должны постоянно напоминать себе:

«Это вода».

«Это вода».

Невообразимо трудно сделать это, оставаться в сознании и жить в мире взрослых изо дня в день.Это означает, что еще одно грандиозное клише оказывается правдой: ваше образование — это действительно работа всей жизни.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *